…Алик Константинов быстро шел на поправку – это уже было очевидно. Ясное сознание вернулось через пять дней, а еще через неделю он уже пытался делать самостоятельные шаги.
Все эти дни Виталий Федорович регулярно появлялся в избушке деда Егора. На пару с травником он обрабатывал раны, ставил примочки, мазал больного вонючими мазями и врачевал переломы. Проделывал он это сосредоточено, с хмурым лицом, и Алик терялся в догадках: то ли Лисица не доволен тем, что делает, то ли характер у него от рождения суровый. И только когда Альберт стал задавать слабым голосом вопросы о составе всех этих колдовских снадобий, Лисица впервые улыбнулся, отчего лицо его наконец-то приобрело дружелюбное выражение.
– Не зря я с тобой возился, боец. Вот уже и любопытство проснулось.
– Так вопрос интересный. Я неправдоподобно быстро иду на поправку. Хочу понять, почему.
– Ну, тут все просто. Про «кремлевскую таблетку» [5]слышал?
– Враки это. Нет такой универсальной таблетки.
– Универсальной, конечно, нет, но зато действие любого активного вещества можно усилить.
– Расскажите.
– Расскажу, как только ты совсем оправишься. А то и покажу.
– Спасибо, - поблагодарил его Алик. – Я вам обязан жизнью. Дед Егор мне все рассказал…
– Спасибо сыт не будешь, – добродушно поддел его Лисица, - придется тебе мою заботу хоть немного отработать. Согласен?
– Согласен. Что от меня потребуется?
– Всему свое время, боец.
– А кто были те люди, которые меня едва не убили? Удалось о них что-то выяснить?
– Мои ребята их выследили и объяснили, как надо себя вести. Не беспокойся о них, они тебя больше не потревожат.
– Подробности узнать можно?
– Говорю же: всему свое время. Сначала мне придется не только крепко поставить тебя на ноги, но и сделать из тебя настоящего человека. А там уж и о деле поговорим.
Странное дело: еще месяц назад Алик после подобных заявлений взбеленился бы- разве он не человек? И чем, интересно, он так плох, чтобы посторонний мужик, ни черта о нем не знающий, взялся его воспитывать и об колено ломать? Но ныне в душе у него что-то перегорело. Альберт часами лежал на прочной дубовой кровати, глядя в окно на верхушки деревьев и клочок неба, и много думал.
Картина за окном никогда не была одинаковой. То сияло солнце, то шел дождь, по небу бежали облака, деревья качались или стояли неподвижно, день сменялся вечером, а ночь – туманным утром. Настроение за окном менялось вместе с освещением, и такие же постоянные изменения происходили у наблюдателя в душе. Вроде бы все тот же он, Альберт Константинов, да в то же время и не тот. Непривычный к праздному досугу, Алик обнаружил, что досуг этот может не только утомлять, но и приносить пользу. Например, помогать искать ответы на философские вопросы о смысле жизни. Как получилось, что за какие-то ничтожные полгода вся его размеренная жизнь полетела кувырком? И клиническая смерть – трижды смерть – что это, как не предупреждение, что жил он неправильно?
Скупые рассказы Вещего Лиса и подобревшего деда Егора, окончательно принявшего студента-беглеца, падали на благодатную почву, питая перемены. Алик уже четко понимал, что ничего не случается понапрасну.
– Существует древний как мир принцип «мы и они», когда каждому из нас надо соотносить себя с определенной группой, – говорил Лис, – трудно быть чужаком-одиночкой, поэтому мы прилагаем усилия, чтобы встроиться куда-то. Большинство желает стать членом мощной группировки, чтобы чувствовать поддержку товарищей, чтобы ничего не бояться или иметь преимущества. Но некоторым нравится держаться в тени, причислять себя к малочисленной команде избранных. Мы все выбираем свои дороги, иногда выбираем долго и мучительно, иногда – легко и бездумно, а иногда дорога выбирает нас и остается либо принять ее, либо отвергнуть. Вот и ты, Алик, сейчас на распутье. Дорога сама нашла тебя, привела сюда, но дальше только тебе решать – принять или отвергнуть. Пользуйся передышкой, проведи ревизию, осознай, чего хочешь, и поставь себе цель. Мало залечить пулевые ранения и научиться ходить, не хромая. Надо еще успеть заполнить пустоту в душе.
Внешне Лисица выглядел как крепкий пятидесятилетний мужик, всю свою сознательную жизнь проведший на какой-нибудь заимке, изучивший повадки зверей и птиц и ведающий силу дикоросов. Конечно, иногда Алик ловил себя на мыслях, что его спаситель выражается не по-деревенски, да и упражнения, которые он заставлял делать каждое утро, мало походили на банальную зарядку. Однако, несмотря на подозрения, Альберт не ожидал, что имеет дело не с охотником-отшельником, а с отставным полковником ФСО, тренером по выживанию и начальником секретного лагеря, в котором Лисица предложил обучаться и ему.
– Там ты быстрей восстановишься. Я помогу.
Увидев размах, с которым был обустроен лагерь: капитальные домики, крытые современной черепицей, все удобства, включая канализацию и водопровод, Алик едва не потерял дар речи.
– Откуда средства?
– Клад нашел.
– Правда что ли?
