– Антарктический проект курировали военная разведка и спецотдел НКВД, а секретность это их образ действия. Дело тянулось еще с первых советских экспедиций в Тибет и Монголию, в ходе которых были получены сведения про погибшую цивилизацию Антарктиды. Но в 20-30х годах прошлого столетия у молодой страны Советов не было ни средств, ни возможностей отправить людей к Южному полюсу. Однако соблазн добраться до загадочного клада, скрытого подо льдами, манил. И те, кто был причастен к долгосрочному планированию, выстраивали стратегию терпеливо и упорно.
Сначала было принято решение потренироваться в схожих климатических условиях, но поближе – освоить Арктику, обкатать там технику, получить бесценный опыт работы при низких температурах. Но все делалось с дальним прицелом. Поэтому, когда другие страны вдруг сделали попытку проникнуть в Антарктиду, СССР тотчас вмешался. После победы над фашизмом Советский Союз имел солидную поддержку среди других государств, поэтому Трумэну ничего не оставалось, как пойти на подписание Договора о равноправном присутствии в Антарктиде всех заинтересованных стран. Правда, США настояли на включение в него такого пункта, как демилитаризация и запрещение на её территории любой военной деятельности вплоть до хранения оружия и разработки сырья в военных целях.
– Этот пункт лоббировали американцы? – удивилась Вика. Незаметно, она влилась в разговор, который интересовал ее все больше и больше. – Разве не СССР всегда ратовал за мир во всем мире?
– В данном случае, за мирную Антарктиду ратовали американцы как проигравшая сторона, – ответил Белоконев, одевая очки и поворачиваясь к Завадской. – У СССР, благодаря созданию антарктического флота – его еще называют Пятым тихоокеанским – обнаружилось военное превосходство в этом регионе. Советы скрывали свое присутствие на ледовом континенте, но и американцам было невыгодно трубить о своем поражении на весь свет. Поэтому обе стороны прикрылись грифом «секретно»
– А нашли ли мы в Антарктиде что-то стоящее? – спросила Вика. – Из-за чего стоило ломать копья.
– Нашли, – ответил Геннадий. – Но находки требовали тщательного многолетнего изучения. Они переворачивали некоторые представления в области физики, химии, географии, геологии и истории. Был создан специальный институт, но немедленной отдачи от него никто не ждал.
– И что же пошло не так? – Вике было интересно понять, почему такие потрясающие находки были засекречены на десятки лет.
Белоконев вздохнул.
– Сталин умер, а Хрущев принялся активно втаптывать в грязь все перспективные наработки предшественника. К тому же, проект по созданию атомной бомбы был весьма успешен, за расщепленным атомом виделось будущее. А Антарктида была далеко, и климат ее не славился гостеприимством. Хрущев предпочел синицу в руках.
– Но как же государственная дальновидность?
– В СССР хватало проблем. Мы стремились достигнуть паритета в ядерном оружии, потом началась космическая гонка. США проявили интерес к освоению околоземного пространства и Луны, и мы не должны были им уступить. На Антарктиду просто не оставалось ни сил, ни средств. Однако совсем ее забросить Советский Союз не посмел. С 1956 года там совершенно официально стали появляться базы и научные станции. С развалом СССР, правда, все почти угасло, и теперь мы серьезно отстаем и от китайцев, и от американцев, и даже от новозеландцев, но это уже совсем другая история.
– А сейчас? – тихо спросила Вика. – В наши дни?
– В наши дни во главе ставятся деньги. Антарктида дорогое удовольствие. Но смотрите, какая идет тенденция в мире, – Белоконев вновь непроизвольно коснулся своей ссадины на голове и поморщился. – Появляются невиданные прежде угрозы, вызовы нового времени.
– Международная напряжённость? Терроризм? – предположила Анна.
– Ядерное оружие постепенно перестает работать как сдерживающий фактор, – историк опустил руку, вздыхая украдкой. – Все ищут иные преимущества и технологии, и потому вновь просыпается интерес к тайнам прошлого. Думаете, этот француз Жак Дюмон возник на пустом месте? Нет, он работает в интересах своей страны. Мое неожиданное появление спутало ему карты. Понятно, почему он так разозлился!
– Неужели француз работает на военное ведомство?
– Курирование наверняка осуществляется через фонд «Миссия достойных», который его спонсирует, или через других заинтересованных лиц. Не поверю, чтобы его планами не заинтересовались на самом верху.
– А кто стоит за вами? – спросила Анна.
– За мной? – Геннадий Белоконев усмехнулся. – Никто. Это моя личная инициатива. Ведь я еду на свой страх и риск, в составе обычной тургруппы. И лишь на три с половиной дня имею возможность отклониться от традиционного маршрута. При этом мне запрещено использовать любое оборудование, кроме фото и видеотехники.
