Юра поймал себя на мысли, что они с Аней ведут себя странно. Болтают на отвлечённую тему, словно на прогулке. Не торопятся и совершенно перестали волноваться. Сонный покой обволакивал их, укачивая и усыпляя на пару. Юра даже готов был поклясться, что слышит, как мамин голос напевает ему колыбельную, как в раннем детстве. Вот откуда, из каких уголков памяти это всплыло? Он и не думал об этом никогда. А тут хотелось улечься прямо на рельсы, свернуться калачиком и закрыть глаза. А еще Юра чувствовал возрастающее неприятное давление в височной области и связывал все эти явления с работой «черного солнца».
– Кажется, эта зараза и до меня добралась, - зевнула Аня. – Вова жаловался утром на рассеянность, а я вот сейчас…
Она, пошатнувшись, вдруг стала оседать, и Юра, перепугавшись и от этого испуга слегка очнувшись, подхватил ее на руки.
– Ой! - выдала Аня и, нервно прыснув, обняла Громова за шею.
– Подожди-ка, - он перехватил ее поудобнее и понес вперед.
– Да не, не надо, поставь меня! Я сама пойду, – Аня вроде как веселилась, но руки ее никак не могли нормально сцепиться в замок, соскальзывали и наконец повисли плетьми, а голова сползла с плеча и запрокинулась. – Куда ты меня тащишь?
– Впереди стоит вагон, мы там немного передохнем, - сказал Громов.
Он усадил ее на грубую грязную скамью вагонетки и сам обессилено схватился за поручень.
– Ты что-нибудь слышишь? – через некоторое время шепнула Аня.
Юра прислушался:
– Нет.
– И я нет. Где они все?
– Не знаю, но если не доносится ни криков, ни выстрелов, это добрый знак.
– Юр, а тебе не кажется, что впереди горит слишком яркий свет, и он не похож на электрический?
Юра выпрямился и, поколебавшись, спросил в ответ:
– А тебе не кажется, что совсем рядом играет музыка? Я давно ее слышу, но убеждал себя, что это глюк.
– Это не глюк, – Аня мотнула головой, – красивая мелодия, я тоже ее слышу. Еще перед тем, как таблетку пила. От нее сон навевает.
– Надо бы разведать, что там и как…
Туннель, где они находились, невдалеке вливался в огромный зал с невообразимо высоким сводом. Он и правда казался целиком заполненным странным белым светом, словно аквариум водой. Свет даже колыхался, подобно волнам на ветру, хотя в пещере не ощущалось ни малейшего дуновения. И где-то там, вне всякого сомнения в его непрозрачном молочном нутре рождались певучие ноты совершенной, прямо-таки неземной гармонии…
– Мне это не нравится, Юр. Как считаешь, можно Володю позвать или лучше не привлекать внимания?
– Лучше не привлекать. Сиди тут, я пойду посмотрю.
– Я с тобой!
– Не стоит, я без тебя быстрей обернусь.
– Не бросай меня! – Аня напоминала маленькую девочку, растерянную и беспомощную. – Не будем разделяться!
– Ладно, - Юра подал ей руку, - сможешь идти-то?
– Должна. Ты только не спеши.
Они кое-как миновали состав и с опаской замерли на путях перед мотодрезиной. Белый свет, словно живая жидкая субстанция, висел метрах в десяти от них, то отставая от стен, то плотно к ним прилипая. Он дышал, распухал и резко опадал, шел волнами и мерцал серебристыми огоньками.
– Это «солнце», да? - шепнула Аня. – А чего оно сюда вылезло? Я боюсь… вдруг, это как с Сережей и Артемом…
– Это не похоже на радужную дымку, - выдохнул Юра, - совсем другое.
– Дымка тоже выглядела красиво, а потом… Где Володя? Неужели он там?!
Свет, качнулся, слегка отпрянув, словно испугался ее последнего вскрика, но тотчас потянулся к людям тонкими щупальцами.
– Бежим отсюда! – Аня в панике дернулась и попыталась броситься наутек, но подвернула ногу на неровно торчавшей шпале, и упала.
Юра кинулся к ней, поднимая.
И тут это белое нечто накрыло их.
52. В Хранилище. На краю гибели
Патрисия Ласаль-Долгов
К этому она была не готова. Простреленное плечо пульсировало и болело так, что на глаза сами собой навернулись слезы. Ги деликатничать не собирался – вцепился в воротник куртки, принуждая снять ее. Патрисия и сама хотела избавиться от верхней одежды, чтобы взглянуть на рану и по возможности чем-нибудь перевязать. Морщась от усилий, она стянула куртку, оставив ее на растерзание Доберкуру. Рукав свитера был весь в крови.
– Ты кретин! – выругалась она, безуспешно пытаясь сдержать болезненные всхлипы. – Нет при мне Ключа!
Ги, переворошив все карманы и разодрав подкладку, отшвырнул куртку и снова направил на Пат оружие. Его глаза лихорадочно блестели, соперничая с бликами от «солнца», пляшущими на очках ночного зрения, поднятыми на взъерошенное темя. Красное лицо покрывали бисеринки пота, а рука, державшая пистолет, мелко подрагивала.
– Не верю, что ты опрометчиво оставила его в рюкзаке. Реликвия такая ценность, а рюкзак можно потерять. Ключ где-то на тебе! Мы теряем время, Пат, снимай все до нитки!
– Я не могу! Мне больно!
Он набросился на нее, толкнув на жесткие камни. Пат вскрикнула, а ощутив на своем теле его ищущие руки, из последних сил залепила ему пощечину.
- Только тронь меня еще! Ни слова от меня не услышишь!
