Сначала Аня висела, зацепившись согнутыми коленями за цепь, и старалась не шевелиться. Вот только падающие обломки, больно бьющие по голеням и коленным чашечкам, не позволяли остаться пассивной и, как летучей мыши, парить над бездной вниз головой в ожидании, когда мужчины ее достанут. Аня попыталась передвинуться в бок, но проклятая цепь, словно того и дожидаясь, решила разрушить тут все окончательно.
– Аня, постарайся подтянуться! – вопил Володя, опасно перевешиваясь через край. – Я тебя подхвачу! Я почти достал эту чертову цепь!
– Я пытаюсь!
– Вова, оставь в покое цепь! – с противоположного конца кричал Павел. – Просто спустись за ней! Ей нельзя дергаться!
То, что ей нельзя дергаться, Аня и сама понимала. Но тут Володя рванул за цепь так сильно, что ее последние крепления отлетели вместе с огромным куском породы, и все это ухнуло прямо на нее.
От гулкого удара по каске Аня на несколько минут потеряла ориентацию и, кажется, даже слегка вырубилась – иначе трудно объяснить, почему она слетела с цепи и провалилась глубоко в яму. Хорошо еще, она зацепилась лямкой рюкзака за удачно подвернувшийся выступ – обстоятельство, позволившее остаться в живых и отделаться испугом.
Голова долго гудела, и перед глазами плавали мутные цветные пятна, и даже не важно было, закрыты они или открыты. Окончательно Аня очнулась только от прикосновения горячих губ к своим губам. Грач, висевший рядом с ней, пытался привести ее в чувства, словно Спящую красавицу.
– Эй! – Аня хотела отстраниться, но, вспомнив, в каком она положении, испуганно замерла. Однако Грач, оказывается, успел пристегнуть ее к себе.
– Ань, слава богу! Ты как?
– Жива я, жива…
Анне было больно морщить лоб и вертеть шеей, но, честно говоря, она повторила бы свое шоу на бис, лишь бы еще раз увидеть, каким взглядом смотрел на нее сейчас Володя.
– А где мой рюкзак?
– Не волнуйся, Паша его как раз поднимает. Сначала его, потом тебя. Ты в нем, случаем, самое ценное не хранила? Там передний клапан сорван.
– Самое ценное я примотала скотчем к животу, – Аня шевельнула рукой, намереваясь показать, где спрятала пистолет, но не смогла просунуть между их телами даже ладонь. – Он надежно закреплен, я его не выронила.
– Ты не сможешь стрелять. У тебя сотрясение мозга.
– Нет у меня никакого сотрясения, я везучая, - Аня ощупала лоб, отметив потерю каски. – Кожу только содрала. И волосы, блин, в крови.
– Черт с ними, волосами! Я сейчас отстегну карабин и вылезу наверх, а затем мы с Пашей вдвоем тебя поднимем. Одному тяжеловато будет, понимаешь? Ты надежно закреплена, эта страховка даже медведя выдержит.
– Да не суетись, я все поняла. От страха в яме не умру.
Прежде, чем начать подъем, Грач снова ее поцеловал. Обхватил ладонями лицо и приник к губам. Аня не была способна нормально ответить, потому что в мозгах все еще немного путалось и тело ныло от ушибов, но ей все равно было приятно. Это даже придало сил и подействовало в качестве анестезии. Да и потом, когда Грач проверял надежность креплений, защелкивал второй карабин на крюке и осторожно надевал ей на голову свою каску, Ане казалось, что думал он не о том, как поднять ее, а о том, что с ума сойдет, если ее потеряет. Его руки действовали автоматически, а глаза кричали, как он ее любит – Анна была в этом совершенно уверена.
И это несмотря на то, что они накануне поссорились! Егорова мысленно вздохнула, представив, какое горячее объяснение их ждет, едва речь снова зайдет о Пат. Француженка все-таки представляла собой настоящий источник неприятностей. Ссоры, споры и прочий негатив расползались от нее, как круги по воде.
Когда Аня почти выбралась из провала, вспыхнул свет. Паша не успел зажмуриться и выругался, а вот Грач сдержался – ни одного крепкого словечка не слетело с его уст за все время их спелеологической эпопеи. Он был необыкновенно собран и сдержан.
Володя подхватил Аню и оттащил от края, а потом и сам плюхнулся на влажный пол рядом с ней.
– Держи флягу и салфетки, – порывшись в сумке, он протянул ей то и другое. – У тебя кровь на лице. Я сейчас еще дистиллят достану, чтобы рану промыть. Не зря тащил.
– А зеркало есть?
– Зеркала нет. Если хочешь, помогу.
– Помоги, – Анна стянула каску, и он принялся очень нежно стирать кровь с ее лица.
Павел все это время нервно топтался неподалеку.
– Ты извини меня, Ань, – произнес он, без особого восторга глядя на их почти семейную идиллию, – это моя вина, не уследил я за ней.
– За кем?
– За женой он своей не уследил, – без церемоний, влез Грач. – Это Пат веревку разрезала, мерзавка. Помнишь, в том месте как раз останавливалась?
– За ней надо идти, – сказал Паша. – И поскорей. Дел же натворит.
– Так уже поздно, уже сбежала и натворила! И нас бросила. Не интересно ей было, выжили мы под обвалом или нет.
– Нет, ребята, вы не правы, - Аня, вдохнув в грудь побольше воздуха, призналась: – я сама предложила ей веревку обрезать.
