Грач с досадой отвернулся и даже отошел в сторону.
- Устроили порнографию, мать вашу! – пробормотал он себе под нос.
Пат, пользуясь тем, что на них никто не смотрел, прошептала мужу на ухо:
- Поль, слушай внимательно! Я буду ждать тебя у второго портала через четыре часа. Возвращайся, как только вы разобьете лагерь. Мне так будет спокойнее.
- Паша! – Грач поторопил Долгова. – Время поджимает.
Тот неохотно отстранился и прошептал:
- Я все понял, любимая. Ускользну от них при первой возможности!
- Буду ждать, – так же тихо откликнулась Патрисия.
Павел опустил руки, пятясь от жены к зияющему входу в подземелье:
- Я люблю тебя! – громко крикнул он, прежде чем спуститься. – Я все сделаю, как ты сказала!
- Вот же дурень, - качая головой, Грач пошел за ним. – Гена, не стой столбом, валим отсюда!
Гена уходил из Хранилища последним. Пока Паша и Пат целовались, он замер на лестнице, уходящей в подземелье, и с тоской смотрел на волшебный левитирующий артефакт.
- Пат, - попросил он, - пожалуйста, сделай все возможное, чтобы выключить его, а не уничтожить!
- Я постараюсь, - кивнула француженка, – но приоритет за людьми.
*
Когда они остались в зале одни, Ашор повернулся к Патрисии:
- Что ты задумала?
– На стенах Хранилища выбиты инструкции, как обращаться с «солнцем». Я хочу в них разобраться, многие знаки мне давно знакомы, и я даже нашла место, которое требуется срочно расшифровать. Я продолжу работу.
– Ты прекрасно поняла, о чем я спросил. Зачем ты устроила представление с Пашей?
- Я не могу успокоить мужа? Он выходит за разумные рамки, а сейчас это недопустимо, – Пат подняла на Визарда такие честные глаза, что тот лишь укрепился в своих подозрениях.
- Ты похожа на лису, собравшуюся проникнуть в курятник. Лучше обойтись без твоих сюрпризов, мы так не договаривались.
– И это ты мне говоришь о сюрпризах?! – теперь она возмутилась неподдельно. - Когда ты собирался мне признаться, что благородно жертвуешь собой ради остальных?
Ашор протяжно вздохнул:
- У меня нет суицидальных наклонностей. Я постараюсь выбраться до того, как все тут рухнет.
- Тебе тоже не стоит меня обманывать. Ты знаешь, что твой план плох, он неприемлем по времени.
– «Черное солнце» работает с задержкой, я могу успеть.
– Твоя судьба висит на волоске. Я не позволю тебе погибнуть, пока ты не выполнишь обещание и не доставишь нас лично в Россию!
- Я не обещал доставить лично.
- Я не позволю! - повторила Патрисия. – И у меня есть одно соображение, я размышляла над ним полночи и всю дорогу до Хранилища. Кое-какие подсказки нашлись в разрозненных записях с Надежды, и я полагаю, что смогу их использовать. Озвучивать подробности при всех я не имела права, их это не касается, но ты один из нас и можешь помочь.
- Так вот почему ты была такой молчаливой, - Ашор усмехнулся. - А я, грешным делом, думал, что это из-за откровенного разговора с Пашей. Он же подходил к тебе мириться.
– Забудь про Пашу, не до него, - она досадливо отмахнулась, сморщив нос. - Я почти уверена, что мы сможем отправить «солнце» в далекое путешествие. Телепортировать его.
- Телепортировать? Первый раз о таком слышу.
- Если честно, я тоже. Однако об этой возможности написано на стене Хранилища. Как раз та часть, что лингвистам с Надежды удалось расшифровать. Их первая победа, как они считали. Если их выводы верны, мы укроем «солнце» в складках пространства, выбросив из нашего мира. Стены Хранилища при этом уцелеют.
Ашор явно заинтересовался, но разумный скептицизм мешал ему немедленно загореться новой идеей.
- А если лингвисты ошиблись? В таких делах спешить опасно.
Патрисия направилась к своему рюкзаку:
- Однако ничто не мешает нам хотя бы попробовать. Иди сюда, я тебе кое-что покажу.
55 (2). Подземный ход. (часть 2)
Подземный ход оказался прямым и не таким уж бесконечным, как они опасались. Кирилл, отмечавший на стенах мелом путь, даже был слегка разочарован, что его метки не пригодятся – свернуть не туда и потеряться в туннеле было невозможно.
– По другую сторону портала будет иначе, нас ждет настоящий лабиринт, – со вздохом уверил его Громов, и как ни странно, это мальчика воодушевило.
Они шли так быстро, как могли. Мужчины тащили волокуши и часть сумок, женщины – только свои рюкзаки. В туннеле царила непроглядная темень, и было трудно понять, насколько высокие своды нависают над головами. На стенах фонари рывками выхватывали то полустертую надпись, то барельеф, изображающий грозную рожу с жутко разинутым ртом и насупленными бровями, то какие-то геометрические фигурки, прорезанные в камне.
Белоконев страдал от невозможности остановиться и хотя бы разглядеть хорошенько, запечатлеть в памяти. Грач, словно чувствуя его намерения, шел сразу за ним, не позволяя отвлекаться.
Когда они дошли до следующего портала, представлявшего собой обычные ворота, сейчас закрытые и для верности запечатанные уже знакомой радужной дымкой, сделали краткосрочный привал.
