В этом месте туннель влился в скромный по местным меркам зал, украшенный полукругом отлично сохранившихся колонн и какими-то квадратными тумбами. Пространство этой своеобразной прихожей, как и все подземелье, тонуло во мраке, но в лучах фонарей там и тут поблескивал тонкий лед, намекающий, что выход близко.
– Сваливаем вещи возле этой стены, отдыхаем пять минут и начинаем подыскивать, чем подпереть двери, – велел Грач, а сам принялся водить фонарем вокруг себя, изучая обстановку.
Через пару минут он сообщил:
– Выбор у нас небольшой, к сожалению. Разве что эти тумбы подойдут, а остальные камни и сталагмиты либо мелкие, либо хрупкие. Как бы ни пришлось возвращаться в Хранилище за строительным материалом.
– Мелкими тоже можно завалить проем, – сказал Громов. – Здесь обычные двери, это проще, чем дыра в полу.
- Еще можно со стен сбить вот эти непонятные полки, - предложил Паша, освещая угол, рядом с котором сидел. – Ледорубом должно получиться.
– Все, не рассиживаемся, за дело! – скомандовал Володя. – Дружно тащим сюда все, что найдем.
Белоконев, охая от напряжения в спине, поднялся и побрел на поиски подходящих валунов, хотя вся его натура вопила о том, как плохо заниматься вандализмом. Долгов с ледорубом в руках уже вовсю воплощал свой замысел, и звонкие удары, перекликающиеся с треском крошащегося камня и возмущенным эхом, наполнили зал оглушительной какофонией. Дюмон и Громов пытались кантовать одну из массивных тумб, но она словно приросла к полу.
– На штырь ее, что ли, насадили? – недовольно проговорил Юра.
– Вот эта двигается! – позвал Грач от соседней тумбы, и к нему тотчас поспешили на помощь.
Аня задумчиво постучала корпусом фонарика по одной из колонн - послышался глухой металлический звук. Геннадий тотчас подскочил, но Володя пресек излишнее любопытство на корню:
- Сначала дело, потом потеха!
На счет «потехи» Белоконев был совершенно не согласен, но подчинился без возражений.
Когда все, что можно было отколоть, сдвинуть и принести, было сложено по обе стороны ворот, у них осталось полчаса до открытия портала. Геннадий сразу же воспользовался паузой, чтобы рассмотреть арку, стены и колонны, как следует, остальные же расселись, кто где, набираясь сил.
Кирилл примостился между Аней и Жаком. Он сидел на чьем-то рюкзаке нахохлившись, натянув на глаза шапку, и вертел в руках порванные перчатки. Жак первым услышал его тихие всхлипы и о чем-то заговорил с мальчиком.
– Ты чего ноешь? – спросила Аня.
– Я не ною, – Кир положил перчатки на колени и нежно погладил. – Видишь, дырка? Эти перчатки мне Сережа подарил, а я их испортил.
Жак прижал мальчика к себе, и тот доверчиво приник к плечу француза.
– Хорошие перчатки, – сказала Аня. – Зашьем! Будет тебе память о добром человеке и жутких приключениях. С дыркой даже романтичнее, ты не находишь?
– Кстати, Патрисия мне вчера запись одну показывала, из тех, что в физической лаборатории были. Просила абзац вслух прочесть, почерк там больно кошмарный, – подключился Громов. – Там речь шла о том, что «черное солнце» имеет программу, открывающую портал в другие миры или на другие планеты. И эта программа смешалась с защитной, которая купол над долиной создала. Прикинь, Кира, наши парни, вполне возможно, сейчас путешествуют по галактике.
Кирилл хмыкнул недоверчиво:
– На других планетах все другое. Ни еды привычной, ни связи.
– Как знать, – Громов пожал плечами и улыбнулся в ответ на взгляд, полный затаенной надежды, мальчик явно очень хотел, чтобы его убедили в обратном. – Вдруг им там понравится? А если инопланетяне продвинуты в части технологий, то рано или поздно Артем и Сережа свяжутся с нами, а то и вернутся на Землю. Лет так через несколько.
– А если инопланетяне злые и жестокие? Сережа был моим другом, я все равно за него переживать буду. У меня мало друзей.
– Вот что, пацан, – вмешался Грач, – не накручивай себя, ясно? Будешь реветь как девчонка, станешь слабым и бесполезным. А нам сейчас больше нельзя терять бойцов, понимаешь?
Кирилл кивнул.
– Мы все твои друзья, – заверила мальчика Аня и протянула бутылку с водой. – Пить хочешь?
– Нет, не хочу, – Кирилл замотал головой. – Вы все классные, это правда, я рад, что с вами познакомился, но тех, кто погиб, все равно жалко. И Сережу, и Диму. А еще в опасности Ашор, мы с ним тоже многое пережили. И даже Патрисия... она хорошая!
– Я терял друзей и знаю, насколько это больно, – глухо сказал Грач. – И знаю, насколько трудно позволить другим рисковать жизнью вместо тебя. Всегда кажется, что самому действовать проще. Однако об этом не стоит думать, иначе сойдешь с ума. Сейчас надо сосредоточься на том, как выжить. И как помочь выжить остальным.
Белоконев оторвался от изучения древней архитектуры. Он слышал разговор и пришел на помощь так, как умел:
