- На тебе Дюмон и Белоконев, ты замыкающий.
- Да, - он потер лицо, чтобы хоть немного очнуться. - Сейчас проведу с ними инструктаж.
- Никак, мириться с ней взялся? – Володя окинул его оценивающим взглядом.
– Не вижу в этом ничего плохого. Мы женаты, у всех бывают трудности.
– Это не твоя женщина, Паш, не справишься ты с ней. Хитрюга, интригантка и себе на уме. Мой тебе совет: забудь ее. Плюнь и разотри.
– Я советов не просил! – тотчас вспыхнул Долгов. – Не лезь в мою жизнь!
- Тебя это путешествие ничему не научило? Будешь раз за разом на одни и те же грабли наступать?
- Пат беременна, - сказал Павел. – У нас будет сын, и я не брошу ее с ребенком!
- Это она тебе сказала про сына?
– Про сына я сам домыслил, но да, она призналась, что в положении.
- Да она соврала небось!
- Иди к черту со своими подозрениями! Мы вернёмся домой, и у нас все будет хорошо. Она любит меня, и теперь, когда Доберкур мертв, нам ничто не помешает.
Грач больше ничего не сказал.
Громов встал в связку с Завадской. Егорова, Мухин и Грач пошли тройкой, а Белоконев, Дюмон и Долгов, объединившись страховочной петлей, стали замыкающими.
Люди бросили последний взгляд на расстилающуюся внизу долину и отправились навстречу своей судьбе. Все волновались, но каждый в душе надеялся на благополучный исход.
*
Геннадий Белоконев
Гена готовился к походу тщательно. Еще до пожара, когда Аня нашла фотолабораторию, он нарыл в тамошних шкафах старые фотопленки, подобрал механический фотоаппарат ФЭД достаточно скромных размеров и стал делать снимки станции. Конечно, все было очень старое, и надеяться на хорошее качество не стоило, но уехать совсем без доказательств Белоконев не мог.
О том, что он собирается прихватить с собой «сувениры», он никому не говорил, а после инструктажа Ашора, сообщившего о поджидающих по ту сторону купола хладнокровных убийцах, даже опасался. Было принято решение пока никому не говорить правды о случившемся. «Да – упал астероид. Да – астероид оказался странным, но про его странности вам лучше побеседовать с дипломированным физиком, а мы в этих феноменах не разбираемся» - примерно так следовало отвечать на все расспросы. Версия для «компетентных товарищей», разумеется, была более подробной, но суть не менялась.
Гена был с подобным подходом согласен, но припрятать три отснятых катушки на себе (они же много места не занимают) все равно собирался. Не станут же его обыскивать, словно преступника!
Кроме своих снимков, Гена отобрал и несколько старых фотографий с персоналом и учеными. Забрал бы все, но физически было не унести. А еще он засунул под прокладку своего рюкзака дневник метеоролога Знаменского. По адресу, указанному на последней странице, Гена собирался разыскать его потомков. Вдруг, как и дедушка Ани, Знаменский уцелел, и по свету сейчас ходят его дети и внуки? А может и он сам еще жив – под сотню лет ему, возраст немалый, но чем черт не шутит.
Личных вещей брали по минимуму, в основном теплую одежду. Вся полезная нагрузка отводилась под запасы еды, снаряжение и медикаменты, которые раскидали на всех. Лекарствам, побывавшим под воздействием праны, цены не было, это все понимали. Также, учитывая, что им придется спускаться и подниматься на крутые насыпи и стены, альпинистское оборудование прихватили в полном объеме, включая мини-лебедки и запасные шнуры. С фонарями, печкой, полиуретановыми ковриками и спальниками вес на каждого члена команды приходился нешуточный.
- Есть брезент, в пещере полно строительных лесов, сделаем волокуши, как и в прошлый раз, - постановил Громов, - однако до Хранилища все это придется как-то дотащить на собственном горбу. И что самое неприятное, благополучно переправить через яму, ничего не уронив.
Подниматься в гору и идти по мокрому и скользкому туннелю Белоконеву было с непривычки очень тяжело. Это вам не беспечные прогулки по лесу с пятикилограммовым рюкзаком за плечами, которые он изредка совершал со своими оболтусами. В чащу, понятно, они никогда не забредали, держались поближе к опушке и речке, где и почва поровней, и буераков поменьше. А вот лазать по поломанным лестницам и потом тащить по шпалам часть общей поклажи в довесок к личному имуществу – это для школьного учителя истории оказалось совершенно новым опытом.
Однако, когда они вступили под своды первого зала, он моментально забыл обо всех тяготах. Размеры и суровое величие пещеры, превращенной в храм, сразили его наповал. Разве можно было видеть искусную резьбу по камню, эти письмена неизвестной цивилизации и не впасть в экстаз? А когда Геннадий узрел парящий над постаментом артефакт, с ним и вовсе едва не приключилась истерика. От мысли, что все это скоро сгинет бесследно, ему стало плохо.
