Павел же действительно не стал размениваться на мелкие пакости, закатывать истерики, удирать из дома или нарушать закон. Он решил вырасти таким, каким хотела видеть его мама: умным, образованным и спортивным. Это было важней, чем месть. Или и было самой изощрённой местью. Но в любом случае это было целью, и он пошел к ней, не сворачивая и не отвлекаясь.
Павел знал, что до того, как выйти замуж, мама была актрисой, и этот факт отныне приобрел для него священный статус. Он не просто стал интересоваться театром, читать критику, ходить на премьеры, но и поклялся посвятить этому часть своей жизни. После окончания университета, он взял денег у отца и основал театральное агентство. Раскрутившись немного, создал коммерческую школу-студию для одаренных детей. Потом прикупил звукозаписывающую студию, стал выпускать музыкальные спектакли в записи на манер аудиокниг. Диски продавались хорошо, и Павел расширился, открыл филиалы в нескольких крупных городах.
К тридцати годам Павел стал вполне успешным продюсером и меценатом, завел полезные знакомства, но не оборзел, не скурвился, не купился на прелесть богемной жизни. Не оставил он и свои занятия спортом, проводил несколько месяцев в году за границей, путешествовал по разным – преимущественно труднодоступным – уголкам земного шара. С отцом и мачехой отношения почти не поддерживал, но два раза в год – на день рождения папы и Новый год – приезжал на обязательный семейный ужин.
В последние полгода перед убийством отец, словно что-то предчувствуя, попытался вызвать сына на откровенность, но Павел не захотел вникать. «Проблемы? Решай без меня, я же не бегаю к тебе за советами. Угрозы? Опасность? А я-то тут при чем?!»
Единственное, на чем удалось настоять отцу, это на личном телохранителе.
– Я сам его тебе оплачу. Но ради меня, Паша, ради моего спокойствия, – сказал он, – пусть за тобой присмотрят, пока
Павел выдвинул ряд условий, которым должен был соответствовать бодигард, как он рассчитывал – невыполнимых. Но отец сноровисто подобрал ему нескольких кандидатов. Один из них – отставной майор Владимир Грач – понравился Павлу сразу. Они были примерно одного возраста и имели сходные интересы и взгляды. В дальнейшем они даже сдружились – настолько, насколько это вообще этично и реально между охранником и его клиентом.
Притираться и испытывать друг друга Грач и Долгов-младший отправились на Эверест. И вот там, в лагере альпинистов, на высоте 3 тысяч метров над уровнем моря, с Павлом случилось две вещи: он едва не сорвался в пропасть, заблудившись в метели, и влюбился. От первой напасти его спас Грач и подоспевшая на помощь француженка, от второй напасти лекарства не нашлось. Кажется, эта внезапно вспыхнувшая страсть явилась первым и пока единственным случаем, когда зов сердца перевесил доводы рассудка.
Увидев Патрисию, Павел понял, что перед ним именно та женщина, которую он мог бы назвать женой. Она во всем походила на его маму – какой он ее хотел помнить. То есть, была красивой, умной, спортивной и озорной. А еще она, как и Павел, всегда знала, чего хочет, и шла к поставленной цели напролом. Говорят, притягиваются противоположности, но в этот раз все случилось наоборот. Патрисия и Павел характерами оказались одинаковы, как две половинки разрезанного яблока, это видели и признавали все. Дальнейшая их судьба также была для всех очевидна.
Но тут наемный убийца расстрелял Долгова-старшего и его беременную жену – и все Пашины матримониальные планы пошли прахом.
Павел, скажем честно, не слишком горевал на похоронах. Стоя на кладбище, где хоронили в одной могиле, считай, сразу троих, он вспоминал осенний день и такой же богато инкрустированный гроб, в котором лежала женщина, давшая ему не только жизнь, но и жажду жизни. Однако бизнес отца, который он совершенно неожиданно для себя унаследовал, продавать не стал.
Старый лис и бывший криминальный авторитет Глыба Стальнов явился к нему чуть ли не сразу с «очень выгодным предложением». Павел ему отказал. Отчасти этому решению поспособствовала и Патрисия, у которой вдруг обнаружился интерес к разработкам Долгова-старшего. Она считала, что в лабораториях «Долгов интерпрайзис» вызревали весьма занятные проекты. Патрисия Ласаль неплохо разбиралась в потенциальных выгодах, которые сулили сделанные открытия. Под ее руководством Павел принялся разбираться в новом для себя направлении, вникать и принимать решения.
Никто не ожидал от наследника подобной прыти, однако Павел скоро заявил о себе во весь голос. Его невеста во всем поддерживала и опекала его. Мало что понимая в физических теориях, Павел прислушивался к ее суждениям и к суждениям научного руководителя «Долгов интерпрайзис» Салавата Кабетова, старинного соратника отца. Салават был отличным ученым, но был напрочь лишен предпринимательской жилки, поэтому наследника он принял хорошо и даже с облегчением.
– Чего боялся мой отец? – задал ему вопрос Павел. – За что его убили?
– Меня об этом все спрашивают: и полиция, и ФСБ, – ответил ученый, – но я не знаю. Есть, конечно, одно подозрение…
