-Даже хорошо, что Ник оказался козлом. Я сейчас не могу себе представить, как бы я с ним это делала. – Инна еще помолчала и, словно разговаривала сама с собой, продолжила:
-Как-то все сразу было неправильно с ним, словно я сама себе внушила, что он мне нравится, а мне он и не нравился. Просто симпатичный парень, а так, по жизни, - урод.
-Да, действительно, как-то все неправильно, для меня онанизм не выход, человеческого тепла хочется рядом, чтоб не только о трахе думал, а чтоб обо мне заботился, чтоб любил, - задумчиво сказала Лена, словно тоже говорила для себя. - А вот бросить - это хорошая мысль, давно назревшая.
Лена откинула голову назад, прищурившись солнцу. Затем, допив пиво из своей бутылки, встала со скамьи, и, подобрав Сашину бутылку, бросила их в урну.
-Ладно, давай оставим это. У тебя какие сейчас планы?
-Домой. Мама ждет с праздничным ужином по поводу окончания сессии, - Инна улыбнулась, вспомнив о маме, - пошли, я тебя до остановки провожу.
Они шли по липовой аллее, протянувшейся практически через весь центр города, любуясь отреставрированными архитектурными памятниками и новыми домами, глядя на группирующуюся молодежь на лавочках, весело проводящих время. Город, где они родились и выросли, с которым связаны все воспоминания их жизни, где им было хорошо. Не замечая этой привычной ситуации и не думая о будущем.
Дома Инну ждал красиво сервированный стол и мама Аня. Сколько себя помнила, она всегда так называла маму, которая, по сути, была её единственной подругой. Отца у неё не было, спрашивать о нем она перестала лет с десяти, так как слышала стандартный ответ - а нужен ли он нам, и разве нам не хорошо вдвоем? У мамы Ани для неё всегда было время. Выслушав её, она при необходимости давала совет (не всегда полезный, довольно часто ненужный, но хорошо хоть не учила жить) или высказывала свое мнение, к которому Инна иногда прислушивалась.
Вот и сейчас, расслабившись от домашней еды и выпитого вина, Инна рассказала о том, как она пыталась соблазнить Ника (вообще-то его звали Николай, но он считал, что это не круто, что его полное имя какое-то провинциально-убогое, словно город в котором он сейчас жил не был провинцией России).
-Инна, - укоризненно сказала мама Аня, - не должна приличная девушка так бесцеремонно предлагать себя, это нескромно.
-Мама, мне уже девятнадцать лет, а я еще ни разу ни с кем не целовалась!
-Еще только девятнадцать, - сказала, снисходительно улыбаясь, мама Аня и, протянув руку к пульту, оживила плазменную панель на стене. Она всегда смотрела новости, предпочитаякруглосуточный Российский Новостной Канал (вдруг в мире случится что-то важное и интересное, а я не знаю). Включила вовремя - диктор рассказывал о землетрясении на западном побережье Американского континента. На экране была карта с Лос-Анджелесом в центре, из которого расходились концентрические круги. Затем справа выступал ученый-эксперт, поясняя возможные причины происходящего и объясняя возможные последствия, а слева пошли кадры воздушной съемки местности.
Смежив веки и лежа на коленях у матери, Инна даже не пыталась слушать, - в последние годы в мире постоянно происходили различные природные катаклизмы, которое воспринимались с привычным равнодушием спокойной жизни. Всего лишь очередное землетрясение где-то далеко, - ужасно, грустно, но меня не касается.
И под бубнящий голос диктора она уснула.
