- Марк, возьми его себе и обеспечь всем необходимым, - сказал Император, обращаясь к своей левой руке, который командовал наиболее боеспособной частью армии. Уходя, он сказал Семену, понизив голос:
- Присмотрись к нему, слишком уж он хорош. Как бы не был он диверсантом Полковника.
Уже ночью, после вечернего обсуждения планов атаки, подсчета возможных потерь и приобретений, продумывания возможных поступков противника, Семен зашел к Императору в спальню. Тот, лежа в своей кровати, медленно пускал дым в потолок, созерцая причудливые образы облачков.
- Наш Тореадор исчез, - сообщил он буднично.
- Думаешь, шпион Полковника, - также спокойно спросил Император.
- Пока не знаю. Уж очень все смело, и зачем, что он мог выглядеть здесь за эти несколько часов, - задумчиво пожал плечами Семен.
Император кивнул:
- Он мне понравился, чем-то на меня похож.
Посмотрел на Семена и добавил:
- Смотри в оба, усиль охрану.
- Да, - Семен встал и вышел.
9.
Она не могла спать ночью. Меланхолично светившая через зарешеченный проем окна луна навевала воспоминания, а тишина и ночная прохлада примиряла с действительностью. Только ночью она жила, мысленно окунаясь в прошлое, в канувшие в небытие радости и неудачи.
Там она была журналисткой. Хорошей журналисткой. Звали её Элис. У неё было все для комфортной жизни, - желание работать, неутомимость в поиске сюжетов, легкое перо и читатели, ждущие её репортажей. Родившись и получив образование в Великобритании, она редко там появлялась. Полная контрастов Европа – вот её поле. Она писала всё и обо всех, - от сентиментальных историй домохозяек, живущих в своем мире кухонь и мыльных опер, до рассказов мужчин, ушедших от женщин, ведущих растительный образ жизни рядом с телевизором. Она описывала жизнь фанатично преданных идее людей и анализировала причины появления очередного серийного убийцы. Её устраивала жизнь на колесах, её не нужен был домашний очаг, а любовь, так часто сквозившая в её репортажах, заменялась быстрым сексом с понравившимся на данный момент мужчиной. Ей так часто приходилось пользоваться своим телом, чтобы достичь определенной цели, что она считала его своим рабочим инструментом, как ручку и блокнот. Хочешь получить информацию, воспользуйся слабостью носителя информации.
Она только отпраздновала свое тридцатилетие, у неё была куча планов и сюжетов, но все вышло по-другому.
Она бегала по городу, в котором оказалась в момент его гибели, записывала в блокнот, наговаривала в диктофон все, и фотографировала все, что видела вокруг. Она думала, что это будет репортаж века, что она одна из тех, кто донесет всему миру происходящее вокруг неё. Она видела и слышала, как умирают люди под завалами, как мечутся матери в поисках своих детей, как мужчина пытается голыми руками разгрести нагромождение бетонных плит, похоронившее его семью.
Ребенок отвлек её от воспоминаний, неприятно пнув под ложечку. Поглаживая живот, она шепотом начала его успокаивать. Переменила положение тела, и он затих. Маленький комок жизни в этом безумном мире, обреченный существовать в дерьме, никогда не узнающий радости семейной жизни, осужденный родится в клетке, и расти в неволе. Она знала, что у неё нет будущего, что никто её не спасет и вся жизнь может пройти здесь. Если родится мальчик, из него сделают убийцу, если девочка - … для неё было бы лучше умереть в родах, так и не узнав прелестей этой жизни.
Она встретила этого безжалостного тирана через две недели. В поисках людей – информация переполняла её – она ушла из мертвого города на юг. Морское побережье всегда было наиболее обжито и там она надеялась найти людей.
Сначала она обрадовалась, увидев его, - здоровый и симпатичный, уверенно идущий по дороге. Она помахала ему рукой, он улыбнулся в ответ, подошел к ней и … дальше был бесконечный кошмар. Молча, не обращая внимания на крики и мольбы, он избил и изнасиловал её. Затем накинул петлю на шею и поволок за собой, как скотину. В первые дни она пыталась умолять его, но вскоре до неё дошло, что он не знает английского языка. Попытки побега жестоко пресекались, а после нескольких изнасилований с жестоким избиением она перестала сопротивляться. И это дало результаты, – ему было неинтересно иметь покорное бревно с раздвинутыми ногами. Она в какой-то степени приспособилась к жизни в неволе, научилась понимать его жесты и отдельные слова, привыкла спать привязанная в неудобной позе, но её сущность не могла смириться с этим. Она ждала удобного случая, который так и не представился, - его хитрость и предусмотрительность были безукоризненны, он предугадывал все возможности побега, все попытки сопротивления.
Наступившая беременность сначала обрадовала её – может быть, он будет лучше с ней обращаться. Но изменилось не так уж много, её перестали бить без повода и стали лучше кормить.
Сейчас она знала ситуацию, - прежний мир погиб, будущее, если и есть, то только не здесь, и не у её ребенка.
На рассвете она, наконец-то, уснула, найдя удобное положение для себя и для своего живота.
10.
