– Не знаю. Вот подхожу к человеку. Некоторых почти сразу узнаю, а некоторых, хоть убей, не помню. Вообще-то, что до Николаева, то как в тумане. С женщинами, тоже просто – вижу и понимаю – она моя.
– А ты не ударился, когда заболел, головой случайно, перед тем как в госпиталь попасть? Тогда все становится на свои места. Организм, ослабленный болезнью, а тут удар по голове и две болезни накладываются одна на другую, – начал рассуждать Павел Данилович.
– Да откуда я знаю, что было до госпиталя. Вот в палату зашел Павел. Так я сразу понял, что это мой помощник и артиллерист. Нечипайло – тоже, такого вряд ли забудешь, тем более что, скорее всего, он и был из числа последних, кого я видел до госпиталя.
– Вот его и надо спрашивать, – решил механик.
– Вахтенный офицер, Нечипайло в кают-компанию вызовите, – дал команду наверх комиссар Демид Евдокимович Федоренко.
– А как же ты шифрограммы переводил в моем присутствии? Я же явно видел как ты с шифровальщиком расшифровкой и шифровкой занимался. Она-то не забылась! – задал вопрос хитрый татарин – Араков Дмитрий Васильевич.
– Да я же про это и говорю. Тут не помню, а тут… Приносите вы вдвоем документы. Подаете мне опечатанный портфель. Я вижу его. Ну и что тут такого. Обычный опечатанный портфель с красной полосой. Вскрываю. Беру в руки. Вижу цифры. И вот все всплыло в уме, разложилось по полочкам, открываю книгу криптограмм и приложения, начинаю работать. Руки и голова сами все делали. Это я вспомнил и тебя вспомнил из сна, что ты женишься. Ну не помнил я, что у тебя проблема с женщинами была. Поэтому и отпустил легко в отпуск. Я же во сне на твоей свадьбе был и даже поздравлял тебя, – придумываю по ходу легенду своего знания криптографии. Вообще, каждый командир и старший помощник командира корабля обязан уметь обращаться с шифрацией и дешифрацией шифрограмм. Связисты просто получают наборы цифр. А тут у нас по штату и свой шифровальщик был. Заставил его в своем присутствии начать проверку первого предложения. Пока шифровальщик раскладывал документы и начинал расшифровку, я следил за его ходом действий. Далее наводящие вопросы, и как итог я конец шифрограммы уже перевожу в присутствии связиста, стоящего у входа в каюту. Ближе ему все равно запрещено подходить в этом случае.
– Частичная амнезия. Криптография тому подтверждение, так просто, без учебы – невозможная вещь. Этому только шпионов и командиров учат, – обрадовал Панасенко.
Все уставились на меня. В это время шпиономания, да и не только…
«Шпион» – у каждого в голове набатом застучало во множественном числе одно-единственное слово. Вот он час истины.
– Я сейчас посмотрел на себя и содрогнулся. Я с этим страшным словом уже сколько месяцев живу, а вдруг на меня так начнут думать. Только я могу одно сказать. В моих снах я с вами до конца лета, а далее ничего нет. Сейчас июнь, потом июль и потом август – середина. А далее ничего, – пытаюсь отвести мысли своих командиров от опасных для меня.
– Со шпионами бороться – не наша профессия. Да и подменить замучаешься, мало того что близнец нужен, так еще и обучить надо службе корабельной, кораблем управлять. Я сколько на корабле уже служу, а за штурвал идти даже не помышляю. Криптографию у нас еще и помощник знает – выходит, он – тоже шпион. Все, эту тему забыли и выбросили из головы, – изложил свои мысли механик.
В кают-компанию ввалился главный старшина Нечипайло.
– Товарищ командир, головний старшина Нечипайло прибув по вашому приказу, – доложил Нечипайло.
– Нечипайло, привет. А скажи-ка нам, ты не помнишь, как заболел наш командир товарищ Прохоров в Николаеве. Как он в госпиталь-то попал. Наш командир говорит, что не помнит. Очнулся, говорит, в госпитальной палате. Кто его нашел больным и кто в госпиталь отправил? Или он сам туда пошел… – начал интересоваться доктор Панасенко.
– Так цеж я йогой відвіз з буксиру до гошпиталя. Ми тоді їли у кают-компанії. Коли Іване Андрійовичу поїли, та розпочали виходити з за столу, а потому як гепнеться, то все з буфету й впало. – Великий и богатый украинский язык – его нет нужды переводить в какую-либо сторону, для русского или белоруса. Как нет нужды на украинский язык переводить братские. Это политики делят народы и народности.
– Так, командир упал в кают-компании при всех? И еще и уронил все, что было на буфете, – уточнил информацию связист.
– Ну, то я й кажу. Гепнувся, та потягнув за собою усе, що було на буфеті.
– Нас интересует, тогда, когда командир падал, он ударился или нет? – задал наводящий вопрос военком.
– То я про теж й кажу, що він вдарився о той клятий буфет, тай потягнув усе за собою. Він вдарився, та зомлів. А я узяв хлопців, тай ми й потягли його до гошпиталя.
