Она выкрасила волосы в черный цвет и отпустила их до плеч, а падавшая со лба челка скрывала брови. Однако лицо осталось прежним, узким и бледным — в реальной жизни скорее фарфорово-бледным, а не мелово-матовым, как у японских театральных масок. Тот же ободок туши вокруг глаз. Четкие, правильные черты, небольшой прямой нос, неширокие, но чувственные, влажно поблескивавшие губы. На фото она выглядит менее привлекательной.
Простое, бесхитростное лицо — американский стандарт, так знакомый по рекламе, скажем, стирального порошка.
Салли Брэнч называла Зину маленькой, но это оказалось не совсем точным. С ростом от силы в пять футов и при весе явно не больше девяноста фунтов Зина походила на девочку с воинственно торчавшими под розовой синтетической блузкой острыми грудями и тонкими, но округлыми руками.
Бедра плотно обтянуты узкими черными джинсами. Крошечная, в два пальца, талия. Неожиданно длинные ноги, впрочем, вполне пропорциональные для ее миниатюрной фигуры.
Туалет завершали серьги из блестящего черного пластика и красные туфельки на высоком каблуке.
Но даже несмотря на каблуки, эта двадцативосьмилетняя женщина запросто могла сойти за студентку-второкурсницу.
При ходьбе она раскачивала бедрами.
У меня возникло ощущение, что мы оба, я и она, решили принять участие в каком-то маскараде.
Зина выбрала себе костюм-ретро середины пятидесятых. Ностальгия по старым добрым временам, когда мужчины были мужчинами, женщины — женщинами, а ущербные знали свое место?
Она рассчитывала на внимание окружающих. Я уткнулся лицом в книгу о карликах, надеясь рассмотреть Зину, самому оставшись незамеченным.
Не вышло.
— Привет! — Голос был высоким и чистым. — Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?
С самым искренним и доброжелательным видом Эндрю Десмонд отрицательно покачал головой и вновь повернулся к стеллажам.
— Успешных поисков! — Зина направилась к кассе, но не успела она подойти, как Кожаный Жилет с сигарой в зубах поднялся и, не произнеся ни слова, вышел из магазина.
— Вонючка! — бросила она в захлопнувшуюся за ним дверь.
Взобравшись на высокий стул, Зина для начала уменьшила громкость, а затем и вовсе сменила Стравинского клавесинной фугой.
— Благодарю, — сказал я.
— Ну что вы. Барабанные перепонки людей читающих нельзя подвергать такому испытанию.
Я вновь углубился в выбранную наугад книгу — на этот раз «Всесокрушающий секс», — стараясь время от времени скользнуть быстрым взглядом по Зине, которая поставила на полку «Влажный бандаж», извлекла из-под прилавка нечто похожее на конторский гроссбух, раскрыла его на коленях и принялась что-то писать.
С творениями Санджера и Гальтона в руке я подошел к кассе.
Столбцы цифр. Значит, это и вправду бухгалтерия. Зина отложила гроссбух в сторону и улыбнулась.
— Платить будете карточкой или наличными?
— Карточкой.
Не успел я достать бумажник, как она выпалила:
— Тридцать два, шестьдесят четыре.
Я искренне удивился. Зина рассмеялась, обнажив ровные белые зубы, только на верхнем левом резце была небольшая щербинка.
— Не верите, что я так быстро сложила?
— Отчего же. Просто не ожидал.
— Быстрый счет — это интеллектуальная гимнастика. Человек либо пользуется своими мозгами, либо теряет способность мыслить. Но если вы все же не верите…
Она принялась тыкать пальцами в кнопки кассового аппарата.
На дисплей выпрыгнули цифры: 32,64.
Зина с удовлетворением провела по губам розовым кончиком языка.
— Оценка — «отлично». — Я протянул ей принадлежащую Эндрю новенькую пластинку «Мастеркард».
— Вы — учитель? — Она посмотрела на карточку.
— Нет. А что такое?
— Учителя любят всем ставить оценки.
— Я делаю это очень редко.
Она сунула книги в бумажный пакет и протянула его мне.
— Не судите, да не судимы будете?
Мне осталось лишь пожать плечами.
— Ну что ж, вот ваша покупка, мистер Э. Десмонд.
Я направился к двери.
— Неужели вам не хочется полистать?
— Что? — Я остановился.
— То, что вы приобрели. Уж больно у вас угрюмый вид. Разве вы покупаете книги не для собственного удовольствия?
Эндрю обаятельно улыбнулся.
— Только прочитав книгу, я смогу понять, доставила она мне удовольствие или нет.
На какое-то мгновение Зина оторопела, затем энергично тряхнула головой.
— Смотрите-ка, он не только скептик, он еще и эмпирик!
— Этому есть альтернатива? — поинтересовался я.
— Альтернатива есть всему. — Зина взмахнула изящной кистью с длинными, покрытыми красным — а каким же еще? — лаком ногтями. — Что ж, мистер Э. Десмонд. Я не собиралась задерживать вас, просто обратила внимание на ваши книжки.
— О, вы их читали? Одобряете мой выбор?
Не торопясь с ответом, Зина перевела взгляд с моего лица на грудь, затем на ботинки и вновь посмотрела мне прямо в глаза.
— Выбор неплох. Гальтон был провозвестником всего этого. Да, я их читала. Меня интересуют подобные вещи.
— То есть евгеника?
— Всестороннее усовершенствование общества.
Я выдавил из себя смущенную улыбку.
— Выходит, у нас есть общие интересы.
— Да ну?
— Думаю, что наше общество здорово нуждается в ремонте.
— Мизантроп.
— Могу быть и им — это зависит от дня недели.
Навалившись грудью на прилавок, Зина склонилась ко мне.
