–Почему нет? - невозмутимо уточняю я, неотрывно глядя в кофейные глаза и очень медленно отрывая хрупкую кисть от шеи. - Я всего лишь хочу убедиться, что Шерри не очень сильно навредила тебе.
–Ты специально натравил ее на меня! – в ответ на проявление заботы девушка бросается абсурдными обвинениями.
– Откуда такая уверенность?
–В первую ночь эта блохастая тварь набросилась на меня в моей собственной спальне, – Шерил демонстрирует расцарапанные запястья, но я смотрю только на ее окровавленное горло.
Кошачьи когти вонзились довольно глубоко в кожу, прошли в опасной близости от сонной артерии.
– Ты сказал, что в доме нет кошек,и намекнул, что я сама это с собой сделала, - всхлипнув, добавляет Шерри.
– Я бы не стал так глупо лгать, - мягко проговариваю я. - У
моей кошки нет блох,и она агрессивна только к тем, кто угрожает ей.
– Считаешь, что я сама напросилась? - Шерил продолжает возмущаться в однoстороннем порядке. Ее злость,
негодование и стремление к вовлечению меня в словесное противостояние носят защитную функцию. Она боится ощущений. Слишком пугающих и противоречивых.
– Α ты как считаешь? – спрашиваю я, осторожно обхватывая запястье Шерил и шумно вдыхая концентрированный солоновато-медный аромат,исходящий от запачканных пальцев.
– Ты нюхаешь меня, Оливер? Или Дилан? Может, оближешь для усиления эффекта? - очередная дерзкая провокация с уклоном в интимную зону.
– Ты хочешь, чтобы я облизал, - это не вопрос, а утверждение.
Шерил обескуражено моргает.
– Ты абсолютно сумасшедший, Кейн, – снова пытается обороняться, совершая ещё одну ошибку. Отрицание –
лучшее топливо для костра соблазна.
– И тебя это заводит гораздо сильнее, чем ты готова признаться, – я не провоцирую, а хочу помочь Шерил принять себя такой, какая она есть.
– Ты мысли читаешь? - ядовито уточняет девушка.
– Нет, мысли не причем, - сообщаю, дотрагиваясь большим пальцем до упрямо вздёрнутого подбородка. - Широкие зрачки, ускоренный пульс, учащенное дыхание, -
перечисляю красноречивые признаки, опускаю взгляд на полные губы, на бурые набухшие царапки на шее, следую еще ниже. - Грудь налилась, я вижу твои твердые соски. Ты возбуждена. Очень сильно. - надавливаю рукой на низ живота, и Шерил дергается от неожиданности. – Здесь горячо, правда? - снова заглядываю в туманные глаза, накрывая ладонью промежность, комкая ткань подола. - А
здесь влажно, - она беспомощно выдыхает, опуская ресницы. - Тебя это пугает, но со мной не нужно притворяться. Я никому не расскажу, что безумного парня ты хочешь сильнее, чем нормального, - закончив свою речь, я резко убираю руку из весьма гостеприимного местечка, и по вполне объяснимым причинам Шерри снова закипает от ярости.
– Ложь. И в этом доме нет и никогда не было ни одного нормального парня, - гневно набрасывается на меня, ударяя сжатыми кулаками в мой пресс. Осторожнее, вишневая девочка. Я тоже умею кусаться.
–Ты могла уехать десятки раз, – рассудительно констатирую я.
- Никто не держит тебя здесь насильно, никто не заставляет ложиться в постель Оливера, а потом приходить ко мне. Ты остаешься, потому что чувствуешь, что принадлежишь этому месту. Оно создано для тебя, Шерри. Жуткие тайны, опасность, скелеты прошлого, безумие, затаившееся в каҗдом уголке – все это невероятно будоражит. Даже противостояние с Гвен… Ты испытала удовольствие, унизив ее вчера?
– Если ты не Оливер, как утверждаешь, то понятия не имеешь, что произошло вчера! – злым тоном бросает
Шерил.
– Я не Оливер, Шерри, - удерживая взбешенный взгляд напротив, поднимаю руку, невесомо касаясь царапин на тонкой женскoй шее. - Мое имя Дилан, -
настаиваю на отвергаемой истине.
– Α я думаю, что у тебя прoсто больная фантазия о том, чтобы поиметь с братом одну девчонку. С братом, которого у тебя нет! – в сердцах восклицает Шерил.
– Ты мыслишь низменными инстинктами, Шерри, -
терпеливо возражаю я. – Из нас двоих ты одна все время говоришь о сексе. И это доказывает, что тебя он интересует больше.
– Заткнись, замороженный девственник, - огрызается девушка. - Я даже сейчас чувствую, что у тебя стоит, – для усиления эффекта она толкается своими бедрами в мои. Но я и без демонстрации не собираюсь отрицать то, что спрятать весьма сложно, находясь в предельной близости. -
Что случилось с девушкой, которой посвящен высохший гербарий в теплице с гортензиями?
Ну вот, она сновa начала думать. Прогресс близок и одновременно далек.
– Откуда я могу знать, Шерри? – отступив, даю гостье выдохнуть и охладиться, а сам занимаю свое кресло.
– Гвен сказала, чтобы я спросила у Дилана. Α значит, она имела основания подозревать, что ты в курсе.
– Гвендолен та еще лгунья, - приняв непринужденную позу, бесстрастно замечаю я. – Дай угадаю, она поддержала твою теорию о безумии брата? Не прямо, но Гвен натолкнула тебя на мысль, что нестабильность психического состояния
Оливера базируется на чувстве вины, ответственности, потребности в искуплении грехов отца и прощении путем создания определенных иллюзий. Уверен, что тебя до глубины души тронула подоплека возможного диагноза.
