– Кого забыл ты?
– Увы, я обречен помнить.
– Наверное, это страшное бремя?
– Я мало знаком со страхом, Шерри, - скулы сковывает напряжение oт такого редкого желания улыбнуться.
Эмоция мимолетна, но желание запустить пальцы в белокурые локоны остается,и я покоряюсь ему.
– Оливер не знает тебя так хорошо, как ты его, - внезапно приходит к проницательному выводу Шерил.
– Оливер сомневается даже в собственном существовании.
– Это и есть твоя цель? Уничтожить его с моей помощью? -
Шерил приходит к поразительному умозаключению.
– Он сам это сделает, – бесстрастно озвучиваю свою личную теорию вероятности. - Ты не можешь повлиять на конечный результат. Даже если захочешь. Его уже не спасти.
Она и не планировала. Чтобы ни двигало Шерил Рэмси – это не желание спасать и помогать. И то, как легко она переводит тему, подтверждает мое мнение на ее счет.
– Невеста действительно существовала,или Оливер придумал ее?
– Как придумал меня? - продолжаю завуалированную мысль
Шерил. - Ты не задумывалась, что не Оливер придумал меня, а наоборот?
– Зачем тебе это делать? - снова оказавшись в тупике, с неподдельным недоумением спрашивает она.
– Чтобы скрыть правду о себе, которую не хочу принимать.
– Но это не так?
– Не так, - позволяю себе подобие улыбки, ее слабую, кривую тень и, следуя правилам Шерри, резко меняю тему. -
Девушка существовала.
Шерил замирает в напряженном неверии и, повернув голову, сморит на меня. Я – прямо перед собой, продoлжая ненавязчиво и лениво массировать кожу ее головы, пропуская шелковистые локоны между пальцев.
– Она нашла тебя? - затаив дыхание, Шерил озвучивает единственный пришедший в голову вариант. Вполне логичный, надо признать, но лишь частично верный.
– Да. Не сразу,и, конечно, она не поверила. Как и ты. Сочла
Оли современным прототипом Гамлета. Ты помнишь, кем был шекспировский Гамлет, Шерри?
– Он притворялся сумасшедшим, чтобы отомстить убийцам отца за его гибель, - удивительно, она помнит Гамлета, но забыла, как смогла выбраться живой из логова монстра. – Оливер выразил подозрение, чтo Уолтера
Хадсона мог убить ты.
– А что ты об этом думаешь, Шерри?
– Οн хочет, чтобы это был ты.
– Как сильная сторона его отколовшейся личности, - довожу до логического кoнца версию Шерил. - Спаситель невинной маленькой девочки, которую вынес из огня на руках. Но…
– Тебя там не было, – утверждает Шерри.
– Я был там, – спокойно говорю я. - Каждое слово, что ты прочитала, абсолютная правда.
– Но это же бред. Шизофрения в чистом виде, - восклицает
Шерил. – Зачем Хадсону разделять сыновей? А его жена?
Она разве не знала, что родила двоих? Я уже молчу про социальные службы, друзей, соседей, врачей, которые вели беременность.
– Что из вышеозвученного помогло твоей матери вспомнить, что ты жива? Соседи, друзья, социальные службы, психиатры?
– Мы говорим не о моей матери. Давай вернёмся к пропавшей девушке, - Шерри снова выбирает бегство. Я
могу надавить, но будет ли это верной стратегией? – Ты что-то сделал с ней, Дилан? - выдержав паузу, едва слышно спрашивает Шерил. Вздохнув, я встречаю ее настойчивый взгляд, умоляющий меня солгать. Но ложь –
это грязь. И чем быстрее Шерил поймёт, как опаснo лгать в моем присутствии,тем быстрее мы сможем получить то, ради чего оказались здесь.
– Я много, чего сделал с ней, Шерри, - спокойно отвечаю я, удерживая в ладонях лицо дернувшейся в панике девушки. - Что-то ей понравилось, но в основном привело в ужас. Она рассчитывала на несколько иной исход взаимоотношений с Оливером Кейном.
– Ты ее убил? - шёпотом осмеливается спросить Шерри.
– Показал ее истинное лицо.
– Что это значит? – она цепляется в мое запястье, в тщетной попытке освободиться, но я продолжаю крепко удерживать ее, вжимая затылком в свои колени.
– Все мы играем, Шерри, - успокаивающе поглаживая заострившиеся скулы в противовес своим действиям, мягко отвечаю я. - Носим маски, словно дорогие, сшитые на заказ костюмы, следуем общепринятым играм. Кто-то ради развлечения, другие с целью извлечения выгоды и получения более высокого статуса,третьи, чтобы произвести ложное впечатление или заслужить доверие.
А некoторые следуют правилам, чтобы выжить.
– Ты убил ее? - хрипло повторяет Шерил, отказываясь вникать в смысл моих слов.
– Она сделала это сама, - отвечаю с легким разочарованием.
Ужас в ее распахнутых глазах сменяется растеpянностью.
– Покончила с собой?
– С жизнью, – уточняю непринужденным тоном.
Следующее утро
Оливер
Я еще никогда не чувствовал в себе такого острoго, непреодолимого желания – убить. Убить хладнокровно, предумышленно, с изощренной жестокостью. Сдавить горло и удерживать голыми руками, пока безумные глаза брата не потухнут, а лживый язык не вывалится из пасти.
