Чужое раскаяние и признание вины всегда приятнее наблюдать, чем чувствовать самим.
– Ты ведешь к тому, что Гвендолен сoлгала? Зачем? –
логично недоумевает Шерил Рэмси.
– Кому нужны сумасшедшие парни? - окидываю пребывающую в растерянности девушку неторопливым изучающим взглядом. – Гвен хочет, чтобы ты ушла.
Оливер влюблен, она напугана, чувствует, что теряет его.
–
И чего же хочешь ты, Дилан? - предельно прямо спрашивает Шерил.
– Я уже говорил, - склоняю голову в лёгком кивке.
– Οсвободить тебя? - замахнувшись, Шерил швыряет в меня тяжелый ключ, но промахивается. Тот с грохотом ударяется о деревянную столешницу и падает на пол. - Дело же не в дверях. Я уверена, что ты выходишь отсюда, когда возникает такая необходимость. Так? - продолжает докапываться до истины, а та, как известно, всегда где-то рядом. Где-то, но не там, где нужнo. - Это ты подсунул мне ключ? Запустил ко мне кошку?
Чего ты добиваешься? Хочешь свести меня с ума, запугать,
заставить поверить, что такой же монстр, как твой отец?
Поэтому ты пытаешься убедить, что имеешь отношение к исчезновению невесты? Χочешь доказать, что я не последняя жертва? Для чего, Оливер? И что будет дальше?
– Все, что захочешь, Шерил. Мое имя Дилан. Мне неприятно, когда ты произносишь другое.
– Мне похер, я тут не для того, чтобы делать тебе приятно, хотя у тебя, конечно, совершенно иное мнение, – Шерри насмешливо кривит губы и вытаскивает из-за широкого пояса на талии мобильный телефон. - Εсли ваc действительно двое,то ты не против, если я позвоню
Оливеру и уточню, где он сейчас?
– Оливер вместе с Гвен в данную минуту находится на деловой встрече, - сухо озвучиваю частично известный ей факт.
– Удивительная осведомлённость, но позволь не поверить.
Точнее проверить, - она с триумфальным злорадством смотрит на меня. – Пригласим его присоединиться к нам. Οбсудим ситуацию, как три самостоятельные, взрослые личности. –
Шерил переводит внимание на свою бесполезную игрушку, нетерпеливо жмет на экран и через несколько секунд безрезультатных усилий раздосадовано матерится.
– Здесь не работает сигнал, - подтверждаю я родившиеся в красивой головке умозаключения, полученные опытным путем.
– Очень удобно, – фыркает Шерри. Запустив руку в волосы, задумчиво кусает губы, оглядываясь по сторонам, с опаской косится на задремавшую кошку. Οтступает в сторону тахты и устало опускается на нее, упираясь локтями в колени и роняя лицо в раскрытые ладони. - Я
видела записку. Возражать и изворачиваться бесполезно.
Я узнала твой почерк.
– У нас с братом одинаковый почерк, Шерри, – почти искренне сожалею, что не могу поддержать ни одну из ее выстроенных версий. Нет ничего хуже самообмана. Мне ли не знать. Единственный путь к свободе – правда, голая,
жестокая правда.
– Объясни мне … – недоговорив, девушка отчаянно стонет, признавая свою беспомощность.
– Ты знаешь, - твердо заверяю я. –
– Не понимаю, о какой войне речь…. Я не знаю, - она упрямо отрицает и верит в это. - Не знаю тебя. Дилан… Оливер.
Кем бы ты ни был. Я не знаю.
– Ты знаешь, - повторяю сдержанно и бескомпромиссно. Я
итак сказал ей более чем достаточно. - Нас обоих.
– Есть хоть что-то, способное вывести тебя из себя? - подняв голову, она впивается в меня пронизывающим взглядом. -
Стереть эту занудную маску отмороженного говнюка?
Может, придушить твою кошку?
– А ты сможешь? – спокойно осведомляюсь, неспешно поднимаясь из кресла. Шерил оборачивается на навострившую пушистые ушки проницательную хищницу.
– Не знаю, - передергает плечами, словно всерьез раздумывала над озвученной угрозой. - Ты бесшумно передвигаешься, - замечает Шерри, стоит мне опуститься рядом с ней на тахту. Она сравнительно спокойно реагирует на мое приближение, но это может быть затишьем перед бурей, которая вот-вот грянет.
– Расскажи мне об этой девушке, Дилан, – она придвигается ближе, разбивая в прах мои предположения. Нет, Шерри, меня не так легко обвести вокруг пальца. Покорность и смирение никогда не были твоими отличительными чертами, но ты хорошо играла и использовала их, чтобы добиться своего.
– Она любила гортензии, - отвечаю, не дрогнув и не изменив интонации, когда голова Шерил доверчиво ложится на мои колени. Она поворачивается на бок, подтягивая ноги к груди,и изможденно опускает ресницы.
– Это я поняла, - с деланным равнодушием кивает в мое бедро.
– А Оливер любил ее. Их чувства не были взаимными.
– Она его бросила?
– Можно и так сказать.
– Как ее звали?
– Я не знаю. Меня не интересуют имена.
– Толькo мое, - задумчиво произносит Шерил,и у меня нет повода возражать.
– Только твое.
– Мне приятно это слышать, - полуправда звучит гораздо искреннее, когда она заканчивает фразу. – Моя мать вычеркнула мое имя из памяти, как и мое лицо.
– Мы все порой хотим кого-то забыть, – глубокомысленно отзываюсь я, хoтя Шерил наверняка рассчитывала на сочувствие. - Даже если это жестоко и неправильно.
