Та, что повыше, берет другую за руку и привлекает ее ладонь к себе, внимательно разглядывая, – наверное, ногти или кольцо, – и говорит что-то, от чего ее сестра хохочет, закинув голову.
Меня тянет к ним, они напоминают о нашей с Лори легкости общения. Подхожу и встаю в небольшую очередь ожидающих места в ресторане. Приближаюсь к ним на минимально приемлемое в обществе расстояние, до меня долетает аромат их духов. Сестра повыше указывает на две тарелки с едой, которые несут к соседнему столу.
– Вот это закажу, – решительно говорит она, у нее британский акцент. – Похоже на красного окуня. Соус из манго, не видишь?
– Лучше посмотри, что ест тот парень, – предлагает другая, кивая в сторону столика, где вилка гостя парит над карри, украшенным свежими травами и лепестками. – А я, наверное, закажу что-то из индийской кухни или снова суп из лобстера.
– Как, опять то же самое? Так нельзя!
– Но он же такой вкуууусный! Ммм…
Мы с Лори любили поговорить о еде. Если шли в ресторан, обязательно долго копались в меню, подзывая официанта, спрашивали, что он порекомендует. Я уговаривала ее на обмен тарелками, потому что никогда не могла остановиться на чем-то одном, и мы пробовали блюда друг у друга, а в итоге выбирали одно и то же, жалея, что не заказали два.
– Как дела? – улыбаясь, спрашивает у меня одна из сестер: видимо, я пялилась на них слишком долго.
Я засовываю руки в карманы и отвечаю:
– Спасибо, хорошо. – Коротко и неуклюже.
За светское общение у нас отвечала Лори. Уж она могла направить разговор так, что никто не замечал мою неловкость и угловатость.
– А мы глазеем на еду, – признается та, что повыше. – Меню здесь – пальчики оближешь, правда?
– Да, – односложно отвечаю я и опять замолкаю. В голове ни одной подходящей фразы. Совсем одичала.
– С кем отдыхаете?
Я не собираюсь говорить: «Ни с кем» или «Я здесь одна». Не могу произнести эти слова. Не хочу, чтобы они были правдой. Тогда на их лицах промелькнет жалость или фальшивая радость, и они скажут: «это здорово», но на самом деле подумают: «бедняжка». Так что я неожиданно для себя самой говорю:
– Мы здесь с сестрой.
– Обалдеть! – восклицают они хором, потом смотрят друг на друга и смеются.
– Да, она еще в номере, собирается, – добавляю я, хотя они не спрашивали.
– Вы из Англии? – спрашивает другая сестра, та, что пониже.
– Да, выросли в Бате. Сейчас в Лондоне живем.
– Вы живете вместе? Счастливицы! Мы раньше тоже вместе жили, а сейчас обе замужем. – В доказательство девушки поднимают руки, демонстрируя обручальные кольца. – Но каждый год стараемся выбираться куда-то вдвоем. Раньше ездили в начале января в Лондон: посмотреть новогодние шоу, пройтись по магазинам, развеяться после рождественской суеты. А в этом году решились на отдых посерьезнее.
– И ревнивые мужья нам все время названивают. – Они весело, по-доброму смеются, и я невольно к ним присоединяюсь.
– Мы собираемся пойти выпить после ужина. Тут минутах в десяти уютный пляжный бар. Приходите с сестрой.
Вот бы сказать им «с удовольствием!», вот бы Лори сидела за туалетным столиком в нашем номере, припудривала щеки румянами, надувала губки, глядя в зеркало, как она обычно это делала. Как же я скучаю по тем временам! Для выхода Лори готовилась по особому распорядку – делала маску для лица, принимала ванну, сушила и укладывала волосы, тщательно наносила макияж, оформляла лицо румянами. Я, конечно, дразнила ее за долгие сборы и все же с удовольствием за ней наблюдала. Бывало, сижу в ее спальне, играет музыка, мы попиваем недорогое вино, ставя бокалы прямо на ковер. Лори, склонившись к зеркалу, водит помадой по губам, а я с ручным зеркальцем и черным карандашом для подводки, скрестив ноги, лежу на кровати. В воздухе витают ароматы духов, лосьона для тела, всяких штучек для волос. Лори переодевается и то и дело спрашивает: «Это платье или черный топ? Пойти без лифчика? Соски не просвечивают?» Встанет боком к зеркалу и примеряет то одни шпильки, то другие. На полу яблоку негде упасть: баночки-флакончики, выпрямитель для волос, брошенные после примерки наряды, разные сумочки, испачканные черной подводкой ватные палочки и салфетки с пятнами губной помады.
Душу готова отдать за любой миг из той жизни.
Вот бы сейчас появилась Лори! Мы бы посидели с этими сестрами в баре на пляже. Услышать бы еще раз ее смех. Вспомнить, как я была счастлива, почувствовать себя живой.
В глазах горячо.
Я до боли закусываю внутреннюю часть щеки, но слезы не отступают. Ком в горле нарастает, в висках стучит. Из уголков глаз вытекают горячие слезинки.
Одна из сестер подходит ближе и спрашивает:
– Что с вами?
Сгорая от стыда, закрываю лицо ладонями. Потом поворачиваюсь, бормочу какие-то извинения и, хлопая вьетнамками по мраморному полу вестибюля, спешу к лифту, желая поскорее скрыться в номере.
Подойдя к лифту, нажимаю на кнопку и слышу, как меня зовут по имени.
Стою, не двигаясь.
Дверь лифта открывается, я хочу войти.
– Эрин? – слышу тот же голос.
