Он выдвинул небольшой ящик, потом полез в верхний шкаф, бросился к лежащей на кресле сумке, рванул молнию, вытряс содержимое на пол. Порывшись в вещах, взял одну из них и нахмурился – у него в руке лежал смартфон.
– Это не его телефон. Я брал его мобильный, смотрел, нет ли сигнала. Зачем Майку второй телефон?
Поискав кнопку питания, Дэниел включил телефон, послышался звук приветственной мелодии.
– Ну что, есть сигнал? – спросила Лори.
Оживший смартфон осветил лицо Дэниела. Он моргнул и нахмурился, в замешательстве глядя на экран.
– Дэниел?
Мужчина продолжал неподвижно смотреть в телефон.
– Что там?
– Фото на заставке, – ответил он, повернув телефон экраном к Лори. – Это ведь ты?
Из глубины вестибюля на меня смотрит Натан Брасс.
Поспешно вытираю следы слез на щеках. Что он здесь делает и как меня нашел?
– Поговорить хочу. – Лицо парня мрачнее тучи. Натан переминается с ноги на ногу. На нем все те же выгоревшие на солнце шорты с карманами и рабочие ботинки – он выглядит неуместно на фоне сдержанной элегантности мраморного вестибюля. Впрочем, я тоже сюда не вписываюсь.
Позади нас раздается громкий хохот, мы оборачиваемся: по вестибюлю идет группа из нескольких женщин и мужчин разных возрастов, один из них что-то рассказывает остальным, они снова смеются.
– Может, выйдем? – предлагает Натан.
Вся эта сверкающая роскошь и веселье мне претят.
– Хорошо, – соглашаюсь я, хотя не знаю, что ему нужно. – Но у меня всего несколько минут.
Мы молча идем по красиво освещенной зелено-белыми огнями дорожке на территории отеля. Деревья с изогнутыми стволами и огромными кронами выглядят так, словно растут здесь с доисторических времен. Тяжелая поступь Натана перекрывает легкий шелест разбрызгивателей, освежающих томимую жаждой траву.
С каждым шагом физически ощущаю присутствие парня – его рост, длину шага, мощное дыхание: понимаю, что не хочу слишком удаляться от отеля. Мы подходим к искусно оформленному камнем и экзотическими ползучими растениями бассейну: хлорированная вода светится жутковатым бледно-зеленым светом. Здесь, среди шезлонгов без подушек и пустых столиков закрытого бара, я останавливаюсь и, повернувшись к нему, спрашиваю:
– Откуда знаешь, где я остановилась?
– Обзвонил отели.
Интересно, сколько звонков потребовалось, прежде чем он нашел нужный?
– Зачем ты меня искал?
– В хосписе ты сказала, что отцу в тот день лететь не следовало. Что ты имела в виду?
Молча смотрю на него в полумраке, думаю, как поступить.
– Я просто сказала, что предпочла бы, чтобы он не садился в самолет.
Натан оценивающе смотрит мне в глаза.
– Нет. Думаю, ты имела в виду не это.
Меня бросает в жар.
– Знаю, что у тебя есть вопросы. У меня тоже. Два года от отца ни слуху ни духу, а теперь он появляется и несет какой-то бред. У меня… в голове не укладывается. Не знаю, что и думать… Уже шарики за ролики заходят… – уверенность из голоса парня улетучивается, ему страшно. – Мать тоже в трансе. Ты занималась этим крушением. Что тебе известно? Почему ты так сказала?
Два года я храню эту тайну. Ни один человек не знает, что мы с Майком знакомы. Не обменяйся мы парой слов в полумраке пивного бара, когда каждый из нас отчаянно нуждался в словах утешения, все было бы иначе.
Я бы не потеряла сестру.
Дэниел смотрел, как Лори, крепко вцепившись в телефон, изучает свою фотографию.
На снимке она не глядела в камеру, а улыбалась кому-то за кадром. Только один человек на свете мог заставить ее смеяться так, что лучики морщин струились в уголках глаз, – Эрин.
Ее сфотографировали на заросшей травой лужайке за их старым домом. Был день рождения Пита, апрельское солнце светило в безоблачном небе весь день, воздух пропитался ароматом цветущих слив. Из выставленных на улицу динамиков играла умиротворяющая подборка от Бонобо, а Лори и Эрин допивали первый кувшин мохито, заедая пропитанными алкоголем листьями мяты. Лори не вспомнила, что смешного сказала Эрин, перед тем как ее щелкнуть. Вроде бы пошутила насчет испеченного праздничного торта: от жары глазурь потекла, и Эрин сказала, что похоже на коровье вымя. Но она точно помнит, как была счастлива и смеялась так, что тряслись плечи.
– Почему твоя фотография в телефоне Майка? – тихо спросил Дэниел.
Ощупав трясущимися пальцами поцарапанные и потертые края деревянного чехла смартфона, Лори нашла в нижнем уголке выпуклую наклейку в виде крошечного дубового листа.
– Это не его телефон, – дошло до нее, – а моей сестры.
– То есть как? – заморгал Дэниел. – Тогда почему он в кабине?
– Понятия не имею… Бред какой-то. Эрин с Майком не знакомы.
На лбу выступила испарина. За окном самолета шуршали и гудели мириады невидимых насекомых. Слинг с младенцем давил на плечи.
– Говоришь, сестра приехала с тобой на Фиджи?
Лори кивнула.
– Да. Первую ночь мы провели на главном острове, в отеле рядом с аэропортом. Сначала ужинали, а потом… поссорились. Эрин ушла, я вернулась в номер.
– Что дальше?
Лори закрыла глаза, ее захлестнуло волной стыда.
