В свете пламени Лори заметила несколько красных пятен вокруг его губ. Что это? Сыпь, царапины? Или что похуже? В сумке Холли нашлась упаковка средства от диареи и бутылка жаропонижающего сиропа – других лекарств не было. Лори приложила тыльную сторону ладони ко лбу Сонни (она видела, как другие матери делают то же самое). Кажется, горячий… и что дальше? Чем помочь малышу, она не знала.
– Давай-ка тебя проветрим, – прошептала она, открыв несколько кнопок на распашонке и освобождая ручки из одежды. – Так лучше?
Увы, Сонни зашелся в безутешном плаче, по щекам потекли слезы. Она заметила, как пузырилась слюна в ротике, когда ребенок хныкал.
– Может, пить хочешь? – Лори постоянно переживала, что младенец пострадает от обезвоживания, тем более, молока выпил меньше обычного. – Вот, держи, – Лори достала приготовленную еще до наступления темноты бутылочку со смесью. Попыталась уложить Сонни в правильное положение, но тот корчился, отворачивался от бутылки, выгибая непослушное тельце и отталкиваясь кулачками. У Лори самой слезы навернулись на глаза.
Она вспомнила, как, покормив ребенка, другие мамы расхаживали туда-сюда или переступали с ноги на ногу, чтобы помочь незрелой пищеварительной системе малыша. Она тогда думала, почему бы им не присесть, отдохнуть, расслабиться. А теперь поняла – они боялись, что младенец срыгнет молоко, которого и так выпил недостаточно. И Лори, не обращая внимания на усталость, самоотверженно ходила вокруг костра.
– Что с ним? – внезапно спросил Феликс. Он откинул плед и подошел к ним, потирая заспанные глаза. Лори была благодарна за то, что парень проявил участие.
– Не знаю. Кажется, у него температура, и от молока отказывается. Хочу дать жаропонижающее. Подержишь?
– Конечно, – отозвался Феликс и забрал Сонни. – Что, дружок, приболел?
Пошарив в темноте, Лори наконец нашла флакончик с сиропом и, повернувшись к пламени, принялась читать этикетку. Потом зарядила мерный шприц и вставила в открытый ротик малыша.
– Так, давай, это поможет, – она нажала на поршень и медленно выдавила лекарство.
Плач тут же прекратился – ребенку понравился сладкий вкус. Шприц опустел, а Сонни продолжал его мусолить в надежде на сладкую микстуру. Лори хотела убрать мерный шприц, но малыш захныкал, и она сдалась.
Все это время Феликс не спускал с них глаз.
– Что, если он разболеется? – встревожилась Лори. – Смесь почти закончилась, чем кормить?
– Пока не выберемся отсюда, будем делать все, что сможем, – без раздумий ответил парень.
Какое облегчение слышать «мы».
Она взглянула на идеальные очертания детского профиля с крошечным носиком-пуговкой.
– А вдруг я все делаю неправильно?
– Лори, любой подтвердит – ты отлично справляешься!
Глаза накрыло пеленой слез. Лори смотрела, как Сонни мусолит деснами пластиковую трубку шприца…
– У него режутся зубы! – вдруг догадалась девушка.
Ну конечно! Плаксивый, отказывается от молока, сыпь вокруг ротика и температура.
– Ах ты, бедняжка, зубки болят, да? – Она аккуратно просунула мизинец малышу в рот. Осторожно исследовала подушечкой пальца гладкие, влажные десны, сначала сверху, потом снизу. Так и есть! Девушка ощутила под пальцем острый краешек зуба: он едва начал прорываться через десну.
– Теперь ясно, на что ты жаловался, – сказала она, целуя Сонни в макушку. – Сиропчик скоро поможет, – пообещала она.
Раскачиваясь на пятках, Лори тихонько запела. Сонни начал расслабляться, обмякать на руках под мелодичные перекаты ее голоса.
Феликс присел у костра с охапкой хвороста. Помешав веткой догорающие красноватые угольки, он принялся подкладывать в костер новые ветки: сначала маленькие, потом покрупнее. Встав на колени, подул на костер в самом низу – крошечные языки пламени принялись за новые дрова.
По-прежнему укачивая Сонни на руках, Лори продолжала напевать. Он уже не плакал, лишь изредка улетали в небо отдельные всхлипы, словно искры, покидающие костер.
Наконец малыш заснул, приоткрыв ротик. Лори подняла голову и встретила пристальный взгляд Феликса.
– Что такое? – спросила она, заливаясь румянцем.
Он помотал головой, словно стряхивая наваждение.
– Что за песня, та последняя? – тихо спросил он. – Знакомая мелодия…
– Э… даже не знаю. – Она могла пропеть мелодию, но не помнила название.
– Неважно, – улыбнулся он. – Мне ее мама пела. Давным-давно.
Лори вернула Сонни в люльку, осторожно уложила и тщательно подоткнула москитную сетку. Потом распрямилась и с наслаждением потянула руки над головой, наклонилась в одну сторону, затем в другую. Медленно покрутила головой, расслабляя мышцы шеи. Как приятно вновь свободно двигать руками!
Она устала, но сон не шел, никак не оставляли мысли.
Феликс все еще сидел на бревне, она села рядом.
– Итак, вечер пятницы, – сказала Лори.
– Пятница, да, – повторил он.
– Чем бы ты сейчас занимался там, дома? Как тебе нравилось проводить выходные?
Он задумался.
