Она сидела, не сводя с него глаз, снедаемая желанием и страхом. Ей казалось, она пытается плыть к берегу, но что-то – подводное течение или морской вал – непреодолимо тянет назад, вытаскивая из пучины ее горя прямо к нему.
А потом… Его щетина на ее лице. Вкус соли на губах. Горячее влажное дыхание. Нежное прикосновение заскорузлых кончиков его пальцев к шее и плечам.
Воздух застыл. Джунгли отступили. Исчезло все вокруг, кроме ее нестерпимого желания быть с Феликсом.
Лори словно падала в черную, непроглядную тьму, из которой боялась не вынырнуть, а может, и не хотела этого.
Он прервал поцелуй так же внезапно.
Отшатнулся и, не глядя на нее, сказал:
– Извини.
Стою под душем. От похмелья все тело ноет. Так даже лучше, хоть что-то чувствую – в голове грохочет, сердце бешено стучит, кишки крутит: знакомые ощущения.
Дверь на лоджию закрыта и задернута шторами.
Я напилась, вот и сглупила. На этом – все.
Выключаю душ, замираю на секунду в облаке пара. Поворачиваю голову туда-сюда – грохот никуда не исчез.
Звонит смартфон. Выхожу из душа, роняя капли воды на кафельный пол, иду в спальню. На экране неизвестный номер, из Англии.
– Да? – говорю я, держа телефон подальше от мокрого лица.
– Эрин Холм?
– Да.
– Это Кира Тайлер, мачеха Феликса. Вы оставили мне сообщение.
– Оставила, да, – говорю я, пока вода стекает с тела на пол, образуя небольшую лужицу.
Когда появилась новость о выжившем пилоте, я снова попыталась связаться с родственниками других пассажиров. Два года назад мне удалось поговорить только с дочерью Джека и Рут Бэнток Сарой, которая жила в Майами. Остальные не ответили, и я их понимаю. Удивительно, что Кира Тайлер перезвонила.
– Мне прислали письмо из консульства Британии о том, что прошлой ночью умер пилот, – говорит она.
Это электронное письмо разослали всем родственникам. Кроме новости о смерти пилота, консул заверил, что «на поиски обломков самолета брошены все силы».
– Я тоже его читала, – говорю я, предпочитая не упоминать о своих поездках в больницу и общении с Майком.
– Снова устроили цирк в прессе, – сетует Кира. – Лучше бы этот пилот скрывался и дальше – никакого покоя.
Зажав телефон между плечом и щекой, я надеваю джинсовый сарафан. Не могу вести разговор голышом.
– Спасибо, что откликнулись, – говорю я, натягивая нижнее белье. – Я хотела узнать получше, кто летел в самолете с моей сестрой Лори Холм.
Слышу, как она двинула стакан по столешнице, что-то налила.
– Вы ведь там? На Фиджи?
Я теряюсь с ответом.
– Почему вы так решили?
– Под сообщением голосовой почты стоял номер с иностранным телефонным кодом. И я знаю, что вы журналистка.
– А вы навели справки.
– Точно так же как и вы.
Я улавливаю, что у нее слегка заплетается язык, смотрю на часы: здесь полдень, значит, в Англии одиннадцать вечера. С чего бы ей звонить так поздно? Наверняка ее что-то гложет.
– Я так понимаю, вы пытались поговорить с пилотом.
– Э… да.
– И что он сказал?
– То же, что было в стенограмме.
Какое-то время она молчит, возможно, раздумывая, стоит ли мне доверять.
– Значит, кроме него, никто не выжил? – спрашивает наконец она.
– По его словам.
Я привыкла сама задавать вопросы, поэтому меняю тактику и перехожу в наступление:
– А вы с Феликсом были близки?
Раздается резкий смех.
– Близки? Да я была классической злой мачехой!
Я подхожу к столику, на котором лежит папка с материалами об исчезнувшем самолете. Пролистав до раздела о пассажирах, читаю о семье Феликса: мать погибла в автокатастрофе, когда ему было четырнадцать; в том же году отец женился на Кире; в семнадцать Феликс ушел из дома, бросил вуз.
– Каким был Феликс?
– Нашли у кого спросить. Мы постоянно ругались с мужем из-за этого парня. Мальчишка и в детстве проявлял характер. Если найти с ним общий язык, то он сама прелесть. А если что не по нем… тут уж… – она замолкает.
– Кажется, он сорвался во время восхождения, – я меняю тему.
– Ну, учитывая, как он рисковал, рано или поздно это должно было случиться. Эти спортсмены-экстремалы не такие, как все: вечно ходят по краю, обожают опасность. Так и есть, не зря их называют адреналиновыми наркоманами. Для них это как наркотик, вечная охота за кайфом.
Она замолкает. Слышу, как женщина отпивает и глотает.
Неужели она выпила для храбрости? О чем на самом деле хочет поговорить?
– Зачем Феликс прилетел тогда на Фиджи? – закидываю я удочку.
– Его наняли работать инструктором по водным развлечениям в отель. Дайвинг, снорклинг и все такое.
– По фальшивой лицензии дайвера?
– Тоже думала, поймают или нет. Но в этом весь Феликс – правила не для него. Вечно играл с огнем. Думал, он особенный.
– В каком настроении Феликс отправился на Фиджи?
– Он вечно куда-то вляпывался, – ее голос зазвучал серьезно. – Если бы тогда не уехал, за ним пришла бы полиция.
– Почему?
– Кто-то в конце концов осмелился и заявил на этого хулигана.
Капля с мокрых волос скользнула по затылку, как чей-то холодный кончик пальца.
– В любом случае, к чему эти расспросы о Феликсе? – серьезный тон сменился на подозрительный.
