Кестер допил пиво и захмелел окончательно.
– А на Ургедоне, Карл, строят укрепрайон для испытания нового оружия. Мне это теперь понятно.
– Давай, друг мой, не будем об этом.
– Ты же не сдашь меня гестапо?
– Я – нет, но найдутся другие, кто сделает это. И в штабе полка, и среди случайных посетителей кафе. Так что сменим тему.
– Правильно. Я пойду к проституткам.
Биккель рассмеялся:
– Сменили тему.
– А что? С ними легко и просто. Делают, что ты захочешь, лишь бы платили, не надо под них подстраиваться. Все только для тебя, при этом только шлюхи докажут тебе, что ты самый лучший на свете. Можно, конечно, и к нашим медсестрам из госпиталя заглянуть. Но там все по-другому. Там от тебя потом не отстанут: все они мечтают выйти замуж и обязательно за офицера. И многим это удается. Впрочем, это несложно. Нет, есть, конечно, и такие, кто предпочитает Восточный фронт, но таких единицы. Лучше к проституткам.
Биккель наклонился к Кестеру:
– Ты сейчас не в том состоянии, Руди, и язык у тебя, извини, совершенно не держится. В борделе выпьешь вина, разболтаешь все секреты, и утром тебя примет в свои объятия гестапо.
– Да плевать! Скажу тебе по секрету, мы с начальником гестапо штурмбаннфюрером Бюркелем частенько в карты играем. Не только вдвоем, есть и другие игроки, и все они оттуда, – он указал пальцем на потолок, – я имею в виду начальство местного разлива.
Как бы между прочим Биккель спросил:
– Во что играете?
– Хочешь присоединиться? Не получится – чужаки там не нужны.
– Да я в картах почти не разбираюсь. Мне бы познакомиться с Бюркелем.
– На что он тебе?
– Сугубо личный интерес, Руди. Ты же знаешь, что у Ильзы своя аптека.
– Это известно всем, и все тебе завидуют.
– Плевать. В центре она дает неплохой доход, но мы хотели бы открыть еще пару аптечных пунктов на окраине. А бургомистр, которому в свое время отказала в ухаживании Ильза, не дает разрешения. Бюркелю бы он не отказал.
– Это так, бургомистр Гофрид Геркан – трусливая личность и подлая. Слабых гнобит, перед сильным на коленях готов ползать. А насчет Бюркеля? Он не любитель завязывать знакомства.
– Ну что ж, нет так нет, буду искать другие пути.
– Погоди, Карл, мы же все-таки друзья. Бюркель не любитель завязывать знакомства, но любит подарки, особенно старинное оружие.
– Какое именно?
– Ну не пушки же! Ружья, сабли, ножи. Но только – действительно представляющее ценность. В антикварной лавке такого не найдешь, оружия было много у евреев. Их угнали в лагеря, расстреляли, повесили, дома и лавки разграбили. Знаю я одного типа, который хорошо нажился на этом. Фамилию называть не буду, она ничего тебе не скажет. А вот прикупить нужную вещицу могу, правда, запросит он дорого.
Биккель улыбнулся:
– Аптеки окупят любые расходы.
– Ну да. Лекарства сейчас в цене.
– Допустим, ты купишь какой-нибудь древний дорогой нож или саблю. Но как мне вручить подарок? Ты знаешь, выбрасывать деньги Ильзы на ветер у меня нет никакого желания.
– Есть повод. В субботу, 26-го числа, у Бюркеля день рождения. Справлять его, насколько мне известно, он собирается в ограниченном кругу в охотничьем домике западнее города. Выезд в 14.00. Туда тебе не попасть, а вот до 14.00 почему бы и не зайти? Со мной, естественно.
– А ты приглашен в охотничий домик?
– Пока нет. И вряд ли буду приглашен. Там соберутся офицеры СС. Хотя кто знает, может, Бюркель и вспомнит о партнере по игре.
– Когда сможешь купить подарок?
– Да хоть завтра.
– А прицениться?
– У этого человека есть телефон. Но если ты мне организуешь отлучку из части, утром съезжу, приценюсь.
– Организую.
– Ну все, узнаю цену, куплю, а как подарить, решим позже, время есть.
– Но немного.
– Успеем. Черт, развезло меня.
– Пойдем, отвезу тебя домой.
– Ты как знал, взял машину.
– С ней всегда проще.
Рассчитавшись за пиво, Биккель отвез помощника начальника штаба домой.
В 20.10 он подъехал к дому Кребс. Поднялся на второй этаж, покрутил кольцо.
– Ну наконец-то! – Ильза была немного взволнована.
Он поцеловал ее.
– Соскучилась?
– Конечно. От тебя пахнет спиртным!
– Само собой, я был с Руди в кафе. Он по пьянке или по простоте душевной рассказал мне очень интересные вещи.
– А у нас Брунс.
– Где он?
– На кухне. Пьет кофе.
– Давно пришел?
– Полчаса назад.
– Значит, есть что сообщить. Свари и мне кофе, ужин не надо, я поужинал в кафе.
Ильза проговорила:
– Ну, конечно, мои котлеты – это не мясо в соусе в кафе.
– Это точно. Шницель, который мы ели, ты бы не смогла приготовить.
– Ты это серьезно?
– Абсолютно. Ты бы сделала его гораздо вкуснее.
– Провокатор!
Биккель зашел на кухню.
– Приветствую, Брунс.
– Привет, Карл.
– Раз пришел на квартиру, значит, что-то узнал.
– Узнал. Харман поведал. Как связался с ним, где говорили – это опустим. Главное, что я узнал. Где-то в начале сентября, числа четвертого или пятого, Харман точно не помнит, его бригаду срочно вызвали ночью на станцию. Там был эсэсовец, штандартенфюрер, с ним унтерштурмфюрер. Он отправил бригаду на грузовую площадку, где стояли две платформы: на одной деревянный контейнер с кучей печатей, на другой шасси от прицепа. Рядом кран. Все вокруг оцеплено.
