— Меня зовут Ян.
— Дядя Ян. Дядян!
— Не надо звать меня дядей, я тебе не дядя. Зови меня просто Ян.
Парень послушно кивнул, забрал вещи и унес в комнату. Через какое-то время Ян услышал возню. Он допил кофе и пошел посмотреть, чем там занят Симеон.
Симеон собирал в сумку свои вещи — аккуратными стопками укладывал брюки, трусы и майки; рубашки были уже сложены.
— Куда ты собираешься?
— Ну вы же не оставите меня дома, а тетя из полиции сказала, что некоторое время я побуду у вас. Я собираю вещи, которые буду надевать в школу.
Ян сел возле него и спросил:
— Скажи, как ты оказался в парке? Почему мамы и дяди нет дома?
У Симеона затряслась нижняя губа, и он ее прикусил.
— Ты чего? Не плачь только. Расскажи. Давай найдем маму и дядю? Тебе с ними будет лучше.
— Мы их не найдем.
— Почему?
— Потому что не будем искать. Лучше мне будет с вами.
— Но ты не останешься со мной. Через пару дней, а может, уже и сегодня, тебя заберут. Отправят в детский дом. Тебе лучше вернуться к родителям. Почему ты не хочешь? Они тебя обижали?
— Значит, пусть меня заберут в детский дом, — ответил Симеон.
— Ты бывал когда-нибудь в детских домах? Нет. Там не сахар. Там как в армии, даже хуже… Хотя ты и в армии-то еще не был, сравнить тебе не с чем.
— А вы были в армии?
— Был, — ответил Ян.
— А в детском доме?
— Тоже был.
— Вот я тоже хочу сначала в детский дом, а потом в армию. Хочу быть, как вы.
— Симеон, когда ты вырастешь, то обязательно пойдешь в армию, — ответил Ян. — Но сейчас ты маленький, о тебе надо заботиться. Ты ребенок ведь. У тебя есть мама и дядя. Они волнуются. Тебя надо к ним вернуть.
— Вы видите их где-нибудь здесь? Видите, что они волнуются? — спросил Симеон, быстро вытер покрасневшие глаза. Ян сомневался, что мальчик его видит сквозь толщу слез. Но он упорно продолжал смотреть прямо на Яна, держа в руках аккуратно сложенные брючки, готовясь уложить их в большую сумку, разложенную на кровати. Ждал решения от человека, которого встретил вчера ночью в лесу. Куда положить свои брюки и рубашки: в рюкзак или обратно в шкаф и остаться в квартире одному?
— Нет. Поэтому я тебя и спрашиваю. Может быть, ты знаешь, что произошло с ними?
— Я знаю, что произошло с ними, — ответил Симеон. — Они меня бросили.
— Как понять — это не ваш ребенок? А чей тогда?
Глаза женщины подозрительно сузились. Она стреляла глазами то в Яна, то в Симеона, словно в нашкодивших подростков.
— Я вам объясняю, что я нашел Симеона в парке, ночью одного. Я отвел его в полицию, и мне выдали его на поруки, пока суть да дело. Это квартира, в которой он жил с семьей. Они куда-то исчезли, полиция будет в этом разбираться. Если полиция придет, дайте им мой номер телефона, но я сомневаюсь, что они придут, поэтому я сейчас сам к ним пойду. Все, что от вас требуется — это посидеть с ним несколько часов, потому что мне нужно отойти по делам. Я вернусь не позже десяти вечера.
— Извините, но тут какая-то подстава, — ответила женщина, развернулась и закрыла за собой дверь.
Ян вздохнул и снова взялся за телефон. Он почему-то так и подумал, что с няней будут проблемы. Он позвонил в агентство по подбору нянь и долго разговаривал с менеджером, которая поверить не могла, что няня просто так взяла и ушла. Она поняла суть проблемы и пообещала, что в течение двух часов пришлет человека, которому можно будет доверять и который не боится детей, попавших в сложную ситуацию. Настоящего профессионала.
— Она психолог, с огромным опытом работы, — вещала менеджер, — у нее прекрасные рекомендации, и она по-настоящему любит детей!
— Хорошо, присылайте.
Няня и вправду пришла через два часа. Ян уже места себе не находил, ему нужно было срочно покинуть эту квартиру и ехать по делам: на часах было уже почти два часа дня, а дело не сделано.
— Здравствуйте, я София! А это Симеон? Привет, Симеон, как дела?
— Плохо, — ответил мальчик и ушел в комнату.
— Здравствуйте, София, — поздоровался Ян и ввел ее в курс дела. Она действительно поняла все сразу, лишних вопросов не задавала. Скинула легкую ветровку, достала из рюкзака домашние тапочки.
— Детям нужно ощущение уюта для спокойствия, — объяснила она, — проще всего этого добиться ношением тапочек. Ни о чем не переживайте, идите по делам, мы будем в порядке.
— Только надо что-то придумать с едой, — сказал Ян. — В холодильнике совсем пусто.
— Мы сходим в магазин.
— Я оставлю вам денег.
— Не надо, возместите потом по чеку. Идите уже.
Она улыбнулась открытой доброжелательной улыбкой, и Ян кивнул. Она ему понравилась, вызвала доверие. Молодая, лет тридцати пяти, блондинка, стройная, сразу видно — хозяйственная девушка. Ногти на руках ухоженные, но не длинные и без лака. Одежда простая, но чистая и хорошо сидит. Войдя, первым делом она кинула взгляд на ребенка и разбросанные вещи, а потом уже на Яна, обозначив тем самым приоритеты: дети и хозяйство в первую очередь, а мужчина — потом. Ян не сомневался, что у этой блондинки Симеон будет накормлен и занят, а дом прибран.
Он зашел в комнату к Симеону. Мальчик сидел на кровати, отвернувшись к стенке.
— Симеон, я пошел. Вечером увидимся.
— Ага.
