Третье, наверное, самое важное. Я не знаю, как она программирует будущее, не знаю, как она предугадывает. Возможно, это как-то связано с нейронной сетью, которая моделирует прошлое, основываясь на вехах загруженных событий, то есть это побочный эффект от путешествия во времени назад. Программа научилась мотать время назад и моделировать с точностью до 99,99 % утраченные события, полагаясь на нейронные изменения, и она смогла прокрутить время вперед, предполагая, как эти сети будут взаимодействовать в будущем. Я не учил программу этому. Но это лишь догадки. Я излазил код вдоль и поперек, пытался урезать ее функциональность, но каждый раз, когда я отматывал назад, заставляя программу моделировать прошлое, она в итоге создавала и будущее тоже. Я вам честно признаюсь: когда я это обнаружил, то чуть не обделался от страха. Это в самом деле крипово. Как только программа смогла показывать функционал, мне ни разу не удавалось промотать ее от начала до конца, она всегда забегала куда-то вперед. И самое страшное: если код не изменялся ни на знак, это не означало, что не изменялась программа. Запуская одни и те же события, я всегда получал в будущем немного больше, чем было в предыдущий раз. Программа учится, и делает это сама. Я не знаю как, но мне страшно, и вам тоже должно быть.
Четвертое и заключительное: закройте проект и уничтожьте исходники, если мне не удалось. Если вы смотрите это видео, значит, мне не удалось, но я пытался. Я пытался ее лечить, отключить обучение или остановить его, но не получалось. Она учится сама и не собирается останавливаться. Она обладает упругой памятью — если стирать ее части, она наращивает их самостоятельно, даже не вписывая их в код. Их там нет, но программа помнит, что они были, и пользуется ими. Это нейронная сеть, она умеет учиться. Я боюсь, что уничтожить ее полностью будет невозможно. Я создал монстра, вы должны его победить.
Я надеюсь, у вас получится. Удачи.
И простите меня.
В комнате наступила тишина. Василий Федорович внимательно следил за реакцией президента, и я, признаться, тоже. В этот момент я не осознавал, что управление программой — в моих руках и ответственность несу я наравне со всеми присутствующими в комнате.
Несомненно, это было больше, чем просто чей-то злой умысел, и больше, чем чье-то нежелание появления программы, которая способна поднимать стертые события прошлого и рассказывать о них.
— Когда Роман записал видео? — спросил президент.
— За несколько дней до смерти, — ответил Василий Федорович. — Вы понимаете, что это значит? Эта программа опасна.
Президент кивнул. Мне одновременно было интересно, о чем он думает, и не хотелось знать. В эту самую минуту я четко понял, что между мной — по сути, обычным умным парнем, у которого удачно сложилась карьера, — и этим человеком (я имею в виду президента компании, конечно же) пролегает огромная пропасть. Я человек, который в первую очередь думает о том, что тревожит всех людей. Здоровье и безопасность себя и близких, благосостояние. Он думал совсем о других вещах. В этом колоссальная разница, которая четко разводит полюсы: где я, а где он. Такие, как я, никогда не смогут думать так же, как думает он. Такие, как я, обречены сидеть в низах и довольствоваться подобными моему везениями, потому что на самом деле тут должен был находиться человек, который первым предложил бы президенту то, над чем он думает сейчас.
— Он хотел похоронить проект, — сказал президент, — и, вероятнее всего, что-то заложил в программу. Я подозревал, что Рому перекупили, но не думал, что он будет вредить. Вражина. Надо срочно отыскать в коде эту гнильцу и вычистить.
Мы с Василием Федоровичем потеряли дар речи. Безопасник, видимо, был из той же плеяды, что и я, и думал о том же: есть программа, которая способна предвидеть будущее.
— Под гнильцой ты понимаешь способность программы видеть будущее? — спросил Василий Федорович.
Президент посмотрел на него удивленно.
— Вы серьезно? Поверили в то, что сейчас увидели? А если бы он сказал, что результаты ДНК показали, что его отец Элвис Пресли, вы бы тоже поверили? Напомню, что Пресли умер в 77-м, тогда как Роман родился в 80-х… По-моему, в 82-м, он мой ровесник, если не ошибаюсь.
— Но ведь это легко проверить, — сказал я. — Давайте запустим программу и посмотрим сами.
— И попадем на тучу розыгрышей, которые Рома туда внедрил, чтобы напугать верующих во всякие мистические события. Я не хочу даже пальцем шевелить, чтобы опровергнуть его слова, потому что это глупо. И странно слышать от вас подобные вещи. Вы должны понимать, что будущее невозможно спрогнозировать, потому что никому не известно, какие именно события и в какой комбинации на него влияют. Не говоря уже о человеческих поступках, которые предугадать вообще нереально.
— Ну почему же, — возразил я, — человеческие поступки можно предугадать.
