— Двадцать человек? Но я знаю только про восемнадцать, — сказал я, — десять при взрыве и восемь сегодня.
— А еще двое скончались в больнице, — ответил Василий Федорович. — Об этом мы никому не сказали. И вам не следует.
Президент потер глаза и сказал:
— Если проект решат закрыть, то главным аргументом будет то, что программа представляет собой высокую опасность из-за того, что заграничные конкуренты готовы на все, лишь бы завладеть кодом. Мы уже потеряли восемнадцать человек в результате подрывной шпионской деятельности и больше не готовы терять людей. Пусть будут американцы, японцы — кто угодно. Неважно. Пресс-служба сама разберется с определением нации. Мне плевать, главное, чтобы не наши. За наших нас не простят. Мы возьмем на себя ответственность и выплатим пострадавшим семьям деньги.
— Это было бы кстати, — ответил я. — У погибшего сегодня парня остался один дед в съемной квартире.
Президент и директор службы безопасности уставились на меня. Я понял, что сказал что-то не то, поэтому просто пожал плечами и пригубил виски. Теплота напитка не смогла расковать сжатые внутренности, и я с трудом подавил кашель.
— Если проект решат оставить, то нам нужно выстроить куда более социально значимую защиту, — сказал президент. — Мы скажем, что, несмотря на подрывную деятельность террористов, на борьбу с которыми будет брошена программа, мы продолжим исследования, но только после того, как обеспечим безопасность сотрудников. Мы объявим об открытии офисов в пяти странах, а сами разместим их у наших партнеров. Самое идеальное — голландский офис «Стибелатти», который готов продать не только свои программы, но и мозги. Я договорюсь с ними. Чтобы все тихо.
Василий Федорович поставил бокал на столик у кресла и достал из портфеля ноутбук. Раскрыл и развернул к нам экраном. Это было видео, на заставке которого был человек в темно-зеленом свитере. Он сидел в кресле на фоне серой стены, его рот замер в полуоткрытом состоянии.
— Рома? — спросил президент и прищурился, а потом нашарил на столике возле своего кресла очки и нацепил их на нос. — Что это за запись?
— Эту запись сегодня оставила та девица, что перестреляла восьмерых, — ответил Василий Федорович. — Прежде чем считать, что вариантов у нас всего два, посмотрите это видео.
И нажал кнопку воспроизведения.
Картинка ожила, и мой предшественник — убитый взрывом директор департамента разработки решений для СОРМ Роман Мангиров, — глядя строго в камеру и никуда больше, сказал:
— Если вы смотрите это видео, значит, я уже умер. Черт, жаль осознавать, но это так. Наверняка одними из первых это видео посмотрят президент, директор службы безопасности и человек, которого назначили вместо меня. Привет вам! А еще его посмотрит кто-то, кто обнаружит это видео внутри программы «Большой брат», и это сообщение для тебя. Не оставляй его только у себя, передай всем, кого знаешь и кто работает в «Передовых технологиях». Я серьезно, ребята: бегите все! Бегите, иначе погибнете.
Первое, что вы должны знать: программа полностью готова и работает. Она работала уже тогда, когда я хотел ее дорабатывать. Все те блоки, которые, согласно моему техническому описанию, еще нужно дописать и доработать, в ней лишние. Они лишь сдерживающий фактор. Весь функционал реализован. И я создал монстра, которого остановить невозможно.
Второе, что я хочу вам подарить: программа уже знает вас, знает о вашем прошлом и прогнозирует ваше будущее. Она так устроена. Она в состоянии спрогнозировать развитие событий на несколько лет вперед для каждого, чья история загружена в нее. И в этом ее опасность: вы сами можете промотать пленку и посмотреть, что с вами станет. Вам кажется, что я сейчас говорю какую-то глупость или пытаюсь как-то приукрасить действительность, но нет. Я говорю о реальности.
Представьте себе, что я узнал об этом видео еще до того, как записал его. В нем сначала было всего несколько обрывков и только аудиозапись, без картинки. Там была лишь фраза:
