— Поступки групп людей — да, — ответил президент. — Но не индивидуума. На то он и индивидуум. А историю творят не группы людей, а конкретные люди. Я, вы, каждый наш сотрудник в отдельности. Давайте не углубляться в прогностику, достаточно просто включить здравый смысл.
Президент снова встал и подошел к столику с графином. Как-то вольно он себе позволяет пить, учитывая, что в шесть утра важная встреча с заказчиком с самого верха. Президент плеснул в бокал чуть-чуть виски и сел обратно в кресло. Его взгляд уже был немного затуманен даже за стеклами очков.
— Я понимаю, что вы сейчас в стрессе. Вы только что увидели мертвые тела восьмерых наших. Вы напуганы обстоятельствами произошедшего. Для нас это форс-мажор — мы ведь не армия, и сейчас не война. Но вы нужны со здравой головой и без бредней. Я думал, что в программе проблема, связанная только с тем, что код недоработан, и на это потребуется какое-то время. Но теперь ясно, что нужно делать глубокий аудит системы и выявлять уязвимость. Начните работу. Возможно, в отделе разработки — кроты. Их надо вычислить. Василий Федорович, займитесь. Вова, от тебя — аудит. Наймите кого хотите, мы сдвигаем проект на месяц, за который вы должны разобраться в ситуации и доложить мне о ее благополучном разрешении. Встретимся завтра вечером здесь же, обсудим детали по результатам моей утренней встречи. Все, расходимся. И выбросьте глупости из головы!
Я вышел из отеля «Золотое кольцо», распрощался с Василием Федоровичем и сел в машину. Безопасник был задумчив более чем обычно. Видимо, на него, как и на меня, произвели впечатление слова президента о том, что все сказанное Ромой — глупости.
Только президент не хотел даже мысли допустить, что нейронная сеть Мангирова действительно могла предсказывать будущее, а я такое допустить очень даже мог. Наверное, это также связано с тем, что мы находимся в разных плоскостях: он в какой-то невероятно стратегической, в которой такие, как я, вращаются в полном недоумении, а я сижу здесь, в более приземленной. Но, тем не менее, именно здесь, на земле, и рождаются подобные проекты, открываются новые горизонты и разрабатываются решения, которые меняют мир.
Я отправился в офис. По пути я позвонил Полине и сообщил ей, что необходимо тщательно проанализировать весь исходный код на предмет шпионских внедрений, на что Полина сказала, что уходит из компании.
— Я не готова жертвовать жизнью, — сказала она сиплым голосом. — А вы не видите никакой опасности, не воспринимаете всерьез. При таких обстоятельствах думать об опасности нужно мне. Я реально боюсь.
— Полина, послушай, ты сильно напугана, я понимаю, но все не так страшно, как тебе кажется, — пытался переубедить ее я.
— Это вы не понимаете, насколько все страшно, — сказала она. — Погибло восемнадцать человек. Восемнадцать. Да даже если бы погиб один человек, это было бы страшно. Вы представьте себе, что в лабораторию проникла девушка, совершенно бесстрашная. Она выстрелом в голову прекратила жизнь восьмерым, села за комп и абсолютно спокойно что-то сделала. Вы понимаете, насколько для нее эта ситуация была продумана и привычна? Она профессионал. И за программой охотятся люди, которые точно знают, что делают. А вы — нет. Вы ничего не знаете.
Получив эту тираду, я вспомнил, что совсем забыл сказать президенту и Василию Федоровичу о том, что все погибшие при взрыве были участниками проекта «Большой брат» и работали над программой. Чертыхнувшись, я сказал Полине, чтобы она все еще раз взвесила и подумала, и пообещал завтра детально обсудить с ней ее перспективы в компании, а после набрал Василия Федоровича и сказал ему.
Оказывается, он знал.
— То есть вы знали, что на людей, которые работают с «Большим братом», охотятся? Вы знали и ничего не сказали мне? Не предусмотрели дополнительных мер защиты?
— А чего вы так разнервничались? — спросил Василий Федорович. — Неужели слова покойного директора что-то для вас обозначили?
— Если вы имеете в виду, что я испугался, то ошибаетесь, — ответил я. — Мне не страшно.
— Лукавите, — сказал Василий Федорович. — Я видел, что страшно. И я уверен, что первым делом вы попробуете проверить истинность слов Романа. Запустите программу и посмотрите, что будет. Так ведь?
— Нет, — ответил я. — Президент прав — это глупости.
— Если это глупости, то бояться вам совершенно нечего. Не увидите ничего страшного, ведь так?
Я остановился на перекрестке и стал ждать зеленый, не отключаясь от звонка. Его мерное дыхание наполняло салон машины. Он молчал, не произнося ничего, и это дыхание стало зловещим, словно дышал монстр под кроватью.
— Не могу с вами не согласиться, — сказал я, чтобы что-то сказать в принципе. — Но и не стану этого делать, поскольку это пустая трата времени.
— Не стану вас переубеждать, — ответил Василий Федорович. — Всего доброго.
