Она пошла впереди по мощеной плиткой дорожке, которая огибала дом и шла примерно параллельно его несколько прихотливому контуру. Между дорожкой и зданием лежали широкие, пока еще пустующие клумбы: целое пространство мягкой коричневой земли, нарушенное лишь прямоугольным продолжением дорожки, доходящей до боковой двери.
Одри сказала:
– Сейчас все это выглядит совершенно голым. Но дело в том, что из старого Саймона Тернера садовник никакой!
Олджи поглядел на нее. Она произнесла это имя совершенно равнодушно. Следуя своим мыслям, он спросил:
– Очевидно, вы не разделяете подозрений Питера.
Она выглядела озадаченной, затем лицо ее снова разгладилась. Олджи Лоуренс с удовлетворением отметил, что она так же умна, как и красива.
– Относительно Тернера, вы имеете в виду? Питер упомянул разговор с вами. – Она сделала паузу. – Нет, не думаю, что угрозы старого Саймона хоть что-то значат... Он довольно глуп,– добавила она.
–Чтобы быть злым, много ума не надо,– тихо сказал Олджи.
Повисло молчание.
Они повернули за угол. Мощеная дорожка бежала перед ними, частично затененная листвой деревьев. Слева от них ее ограничивали плотно стоящие кусты, но справа до самого дома было обычное пространство голой коричневой земли.
Лицо Одри чуть изменилось. На шее пульсировала жилка.
– Вот эта Комната,– тихо сказала она.
Он посмотрел туда, куда был устремлен ее взгляд.
Большие французские окна, сейчас закрытые, вели в дом. Позади них смутно виднелся человек. У Лоуренса мгновенно создалось тревожное впечатление о животном, попавшем в ловушку.
Он бросил быстрый взгляд на девушку, а затем пристально и с удивлением посмотрел на нее, поскольку ее лицо снова изменилось, а глаза засияли любовью.
Она нежно сказала:
– Это Роджер.
Лоуренс кивнул и улыбнулся, хотя сердце защемило от беспричинной зависти.
Они сошли с дорожки, и Олджи почувствовал, что его обувь стала проваливаться в мягкую почву.
– Мы запланировали расширить дорожку,– сказала Одри, извиняясь.
– Ведущую к дому?
– Да. Но такие вещи требуют времени.
Она говорила рассеянно. Всем ее вниманием завладел крепкий мужчина, открывающий французские окна, чтобы приветствовать их.
Олджи Лоуренс с внутренним вздохом позволил себе быть представленным жениху мисс Крэйг.
Роджер Кверрин был крепко сбитым мужчиной приблизительно на десять лет старше Питера. На приятном, хотя и некрасивом лице сверкали внимательные карие глаза. Линия подбородка говорила о целеустремленности, а широкие плечи – о силе и решительности.
Лоуренс глядел на него предвзято и поэтому решил, что Роджер может быть упрямым, как осел.
Двое мужчин обменялись рукопожатием. Пожатие Кверрина было сильным и дружеским.
–Хелло, Лоуренс. Очень мило с вашей стороны приехать. Хотя могу честно сказать,– добавил Роджер с улыбкой,– вы тратите свое время впустую.
Олджи улыбнулся:
– Надеюсь, что да... ради вас.
Кверрин уставился на него. Затем откинул голову и засмеялся.
– Браво! Входите.
Лоуренс вошел через открытые окна.
Он остановился на пороге, стиснув губы, и улыбка сбежала с его лица.
Возможно, это был скрытый страх на лице девушки, когда она пошла перед ним, возможно, вид Питера Кверрина, нервно стоящего в тени. Возможно, это была лишь игра его собственного воображения.
Но ему показалось, что он из царства простора и здравомыслия попал в логово чудовищного зла.
С некоторым удивлением Лоуренс увидел, что один только Роджер Кверрин совершенно не чувствует опасности. Его смех казался сейчас странным, но звучал совершенно естественно.
Его брат, однако, выглядел более нервным, чем когда-либо. Уголок его рта периодически подергивался в нервном тике.
– Хелло. Значит, нашли дорогу?
– Точно,– спокойно ответил Олджи. Он видел, что другой молодой человек пытается скрыть глубокое беспокойство за банальными фразами.
Питер продолжал:
– Я отнес сумку в вашу комнату. – Он сделал паузу. – Вы все согласовали... сХардинджем?
– Спасибо... Да, согласовал. Он придет этим вечером.
– О, что такое?– Роджер Кверрин услышал их и с улыбкой отвернулся от невесты. – Вы же не собираетесь притащить сюда и старого доброго сержанта?
Лоуренс наклонил голову.
– Таков наш план,– признал он.
– Дьявол его забери,– сказал Роджер с видимым презрением. – Питер, ты просто осел. Ты всех вогнал в панику!
– Всех,– сухо заметил Олджи,– кроме вас.
Кверрину, возможно, и не хватало воображения, но у него не было недостатка в чувствительности. Он пристально посмотрел на Лоуренса, а затем спокойно спросил:
– Вы считаете меня неблагоразумным?
– Возможно.
Одри подошла поближе и положила руку на плечо Роджера: он рассеянно похлопал по ней, но продолжал пристально смотреть на Лоуренса.
– А вам не кажется,– сказал он беззлобно,– что я просто не создаю суеты вокруг всего этого и что я – фактически единственный, кто, кажется, сохранил голову?
– Я предпочел бы,– довольно холодно ответил Лоуренс,– чтобы вы сохранили свою жизнь.
Кверрин почувствовал, как пальцы девушки вцепились в ткань его пиджака, и в наступившей тишине все услышали, как в горле Питера что-то заклокотало.
Роджер повернулся к брату с явным облегчением, словно найдя козла отпущения.
