Он носил (и этим демонстрировал легкую смесь комфорта и формальностей) мягкую рубашку с черным галстуком и смокинг. Что касается возраста, он, казалось, балансировал где-то между серединой шестого десятка и началом седьмого. В синевато-серых глазах прыгали искорки юмора, и в целом его манеры демонстрировали учтивость и достоинство. Если у него была тенденция к полноте, она в значительной степени маскировалась одеждой, сшитой опытным портным. Но у Крэйга был довольный вид человека, который забыл заплатить портному.
– Итак, мой мальчик,– сказал Рассел Крэйг,– что бы вы хотели выпить перед обедом?
Лоуренс задумался. Он пил очень и очень умеренно.
– А вы случайно,– начал Крэйг с внезапным подозрением,– не трезвенник?
Олджи улыбнулся.
– Нет. Не совсем.
– Хорошо!– Дядя Расс облегченно вздохнул. – Неприятные люди, эти трезвенники. Обуреваемы всеми возможными недостатками, я считаю.
Он подошел к графину на буфете.
Олджи поглядел на книгу, которая осталась на кресле. С радостным удивлением он отметил, что это был первый выпуск «Человека с сорока лицами».
Рассел Крэйг вернулся, держа в каждой руке по бокалу. Вручая один Олджи Лоуренсу, он сказал:
– Прекрасная вещь, мой мальчик. Не боюсь сознаться, что это – опора моих тающих лет. Когда я был молод,– тут он скорчил ужасно хитрую физиономию,– у меня были и другие... недостатки. Но теперь,– он вздохнул,– я нахожу утешение в хорошем виски и плохих детективных романах.
– Плохих детективных романах?– насмешливо переспросил Олджи.
– Да,– искренне сказал старый жулик. – И я считаю это комплиментом. У меня не хватает никакого терпения с детективами современных концепций: обычными молодыми людьми с вежливыми манерами и слабостью к цитатам. Мне нравится сыщик старой школы: своенравный, высокомерный, эксцентричный и не ошибающийся.
Несколько распаляясь, дядя Расс поднял роман и помахал им перед носом Лоуренса.
–Вы никогда не слышали о Гамильтоне Клике,– гремел он. – Или Хэнши. Скажите мне,– продолжал он с похвальным усердием, но несколько запутывая логику,– что их язык никуда не годится, их сентиментальность мешает, а их драматизм дик и странен. Скажите мне все это, и я соглашусь с вами. Но, ей-богу, у них есть мысли!
Человек шел в комнату и исчез без следа. Или умер в одиночестве от взрыва, случившегося непонятно от чего. Изобретательность, мой мальчик! Не какая-то там полусырая фрейдистская теория!
У них можешь встретить исчезающего взломщика и найти девятипалый скелет, отпечаток ноги монстра, увидеть выстрел сосулькой из арбалета или камеру, которая делает снимок убийцы по сетчатке глаза мертвеца.
Хэнши, Томас и Мэри,– он называл эти имена с любовью,– знали, что истинный детективный роман держится лишь на хорошем сюжете.
Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
Олджи Лоуренс, в ленивых голубых глазах которого запрыгали искорки, задумчиво произнес:
–Мммм... Конечно, я не эксперт. Но вижу, что у вас первый выпуск, изданный Касселом в 1910 году. А вы знаете, что книга была переиздана в 1913 году как «Клик, Человек с сорока лицами», куда вошло три ранних рассказа, первоначально не вошедших в сборник, и один новый? В США, что достаточно странно, исправленный текст был издан за пять лет до того, как оригинал наконец появился под заглавием «Клик,– детектив-мастер».
– Мой мальчик,– сказал Рассел Крэйг с явным уважением,– вижу, что недооценил вас. Выпьем еще!
– Я еще не закончил первый,– торопливо возразил Лоуренс.
– Пустяковое возражение,– отмахнулся Рассел Крэйг. Он взял свою сигару из пепельницы и яростно затянулся.
Олджи Лоуренс собрался было ответить, когда его глаза заметили движение в кустах снаружи. Дядя Расс с похвальной британской силой духа оставил одну половину французских окон немного приоткрытой, и в меркнущем свете дня Лоуренс мог ясно видеть шевеление листвы, странно ограниченное одним местом.
Почему оно приковало его внимание, молодой человек не мог сказать. Возможно, он вспомнил о нервозности Одри немного раньше.
Олджи проглотил остаток своего напитка и как будто небрежно подошел к окнам.
Да, вновь все повторилось: кусты вне дорожки зловеще шевелились. Подхваченный во второй раз в этот день импульсом, который он едва мог объяснить, Лоуренс с мягким стуком поставил бокал на пол, широко распахнул обе половинки окна и выскочил в сад.
Двигаясь по наитию, он коснулся длинными ногами земли и бросился к кустам – кровь стучала в ушах, а мелкий дождь бил в лицо.
Сотрясение кустов стало сильным и явным. Олджи ворвался туда, и влажные листья протестующее зашлепали по нему.
Там действительно был человек, который бросился наутек. Лоуренс устремился за ним. Его пальцы ухватились за пальто бродяги, и они, сцепившись, покатились в грязь.
Беглец сгруппировался лучше. Проворный как кошка, он уже привстал на одно колено, прежде чем у Лоуренса хватило времени удивленно приподняться на локте.
Олджи мельком увидел лицо бродяги, испуганное и пылающее отчаянной яростью, прежде чем тощая рука поднялась и вновь опустилась и он провалился в темноту.
