Изак изготовился к бою, кончики его пальцев покалывало от выбросов магической энергии. Сквозь узкую щель шлема он видел беспорядочно бегущих людей, похожих на гонимые ветром листья. Он почувствовал, откуда последует первая атака, еще до того, как словно из ниоткуда возникший человек отшвырнул булавой одного из гвардейцев.
Дюжий наемник захохотал, видя, как поверженный им воин с окровавленным лицом высоко поднял клинок, призывая на помощь товарищей.
Изак спрыгнул с верхней ложи на нижнюю трибуну и вонзил Эолис в горло наемного убийцы. Потом отшвырнул труп и стал поджидать следующего врага.
– Изак! – завопил сзади Карел. – Мы уходим! Возвращайся!
Гвардеец рядом с Изаком начал было подниматься в королевскую ложу, но его раненый товарищ закричал, и он вернулся, чтобы ему помочь. Кранн нагнулся, подхватил раненого, который потерял сознание от боли в раздробленном плече, и передал Карелу.
Карел облегченно вздохнул, увидев, что Изак возвращается, но едва руки белоглазого коснулись перил, на плечи его вдруг навалилась огромная тяжесть. Карел встревоженно увидел, что Изак внезапно обмяк и рухнул в ложу, головой к ногам бывшего «духа».
Карел схватил его за плечи и попытался втянуть наверх, но Сюленты обожгли его руки.
По телу Изака словно пробегали искры, а когда он попытался приподнять голову, алый взрыв боли полоснул его по шее и выжал воздух из груди. Тяжесть, навалившаяся на него, все росла, и скоро он уже не мог пошевелиться, мог только слабо стонать, не чувствуя ничего, кроме ломающей кости боли. Невероятно мощная магическая энергия струилась по его телу, и Изак чувствовал, как под ним стонет и дрожит сам Ланд.
Неожиданно тяжесть почти исчезла, и Изак открыл рот, чтобы глубоко вздохнуть, но успел всего один раз глотнуть воздуху, как вдруг его подбросило высоко вверх и он повис в воздухе, словно тряпичная кукла.
На долю секунды он увидел безумное лицо Карела. Потом в ушах Изака засвистел воздух – он проносился над турнирным полем. Перед ним выросла трибуна, он врезался в нее… и наступила тьма.
Сквозь оцепенение небытия он почувствовал нежное прикосновение руки к своей щеке. Перед его мысленным взором встали люди и места, которых он не узнавал, хотя в глубине его души всплывали некие воспоминания, воскрешенные осторожными движениями чьих-то мягких пальцев. От нежного прикосновения по щеке разливалось тепло, вот оно растеклось по шее и груди, потом дошло до ног. Постепенно он снова стал ощущать свое тело, исцарапанное и израненное. Шрам на его груди засветился ярко-белым светом, посылая лучи в темноту.
– Изак, пора просыпаться.
Голос пробудил воспоминание, скрытое так глубоко, что оно скорее походило на инстинкт. Он не сопротивлялся. Звуки тихого голоса гасили боль, а ничего другого он сейчас не хотел.
– Изак, тебе нужно сражаться.
От звука собственного имени по спине его пробежала дрожь, которую он с трудом сдержал. Во рту чувствовался привкус крови.
– Изак, приди в себя. Помощь уже близка.
Словно против воли, он сделал очень глубокий вдох. Тепло исчезло, в глаза его ударил солнечный свет. Теперь он вспомнил свое имя – и в тот же миг вернулась боль, а вкус крови во рту стал резче.
– Мне кажется, пророки ошиблись.
Изак безвольно лежал на чьих-то коленях, щурясь от яркого света. Женщина, упомянувшая пророков, говорила со странным акцентом. Ее фарланский был ужасен, словно она произносила каждый звук с отвращением.
– Почему вы так считаете, госпожа? – печально спросил кто-то.
– Разве нам удалось бы так легко его захватить, будь это
– Я знаю об этом не больше вашего, госпожа.
Изак с трудом открыл глаза. Сбоку от него стояла герцогиня Форелл, прижимая руки к груди, рядом с ней – Остия и та, что говорила с акцентом. Вокруг царил полный разгром, позади женщин высилась полуразрушенная трибуна.
«Мы – на турнирном поле», – подумал Изак.
Вокруг царила тишина, даже несколько маячивших неподалеку наемников бесстрастно смотрели перед собой.
Все три женщины были облачены в простые плащи Белого круга поверх роскошных платьев, усыпанных драгоценностями и расшитых золотом и серебром.
– Оно еще молодое, его можно обучить.
Изак всмотрелся в третью женщину и вздрогнул, заметив ее необычайно высокий рост и цвет кожи. Белоглазая! Ее белый капюшон был низко опущен, но все равно Изак заметил красно-коричневый цвет лица. Она напомнила ему Кселиату, только у белоглазой ореховый цвет был подкрашен красным.
– Пусть оно поднимется! – велела эта женщина.
Изак почувствовал, как его подхватили под мышки и поставили на ноги. Теперь он мог лучше рассмотреть белоглазую, а опустив глаза, пораженно понял, что руки женщины ласкают Хрустальный череп, прикрывая ладонями обе глазницы. Сам череп был небольшим, ничем не примечательным, с матовой поверхностью, но от него исходила магическая сила, давившая на Изака, вызывавшая пульсацию в висках.
Вот как его сумели захватить! Череп обладал мощью, превосходящей любую другую магическую мощь, и даже сейчас легко удерживал белоглазого на месте.
