Мне так плохо и страшно, что я рада видеть даже ее. Всхлипываю громче и сотрясаюсь в рыданиях от осознания, что не умру. Хочется одновременно расцеловать и обнять стерву.
— Ну ты что? — ласково говорит она и вздергивает бровь. В ее глазах сумасшедшая бездна. — Так сильно испугалась? А ведь еще ничего не случилось.
Девушка с нежностью убирает у меня с лица прилипшую прядь волос, а когда я пытаюсь подскочить и ударить ее головой в переносицу со смехом отскакивает:
— Ладно! — Она в примирительном жесте вскидывает руки. — Испугалась, но в себя пришла быстро, возможно у тебя есть шанс.
— Шанс на что? — ору я.
— Выжить, здесь, конечно, — улыбается она и отступает, не сводя с меня взгляда.
Больше всего меня пугает, что Дебора разговаривает меня так, словно ничего не произошло. Ее манера разговора и мимика не изменилась с того момента, как она мне с улыбкой предлагала выпить кофе со снотворным. И это страшно. Она сумасшедшая. Они все тут сумасшедшие!
— Зачем я здесь? — спрашиваю, сглатывая от ужаса, намеренно не поворачиваюсь. Сейчас стало более или менее светло, не хочу видеть, что лежит справа от меня.
— Ну помнишь, я говорила, что в Даркленде никого не интересуют глупые забавы старшей школы? Теперь ты узнаешь, какие забавы есть тут. — Дебора мило улыбается и пожимает плечами.
— И какие? Развяжи меня! — требую я, пытаясь найти в ярко-подведенных глазах девушки сочувствие.
— Это было бы слишком просто. Давай, Дана, прояви силу и смекалку. Освобождайся и беги. И не советую тебе орать…
— Почему?
— Они уже идут за тобой… они предвкушают… ты законная добыча сегодня.
— Кто они? — дрожащим голосом спрашиваю я.
— Ночные охотники… постарайся не попасться.
— Какие ночные охотники? О чем ты вообще?
Дебора смотрит на меня со снисхождением, словно решает говорить мне или нет. Теребит губу, а потом выдает.
— Джаспер… Лиам… Конрад. Они поймают тебя, если ты будешь нерасторопна. И мой тебе совет… беги быстрее. Но если попадешься, пусть это будет лучше Джаспер!
— Развяжи меня! — ору я, но Дебора, не оборачиваясь, уходит, даже когда я бросаю ей в спину. — Ненавижу!
Душат слезы, я нелепо вожусь в узком саркофаге, и у меня все же через какое-то время получается сесть. Оглядываюсь по сторонам и снова в ужасе ору, понимая, что меня трясет.
Подозрения оказались верными. Я, действительно, лежала в одном саркофаге с мертвецом. С истлевшей подушки, на которой совсем недавно покоилась моя голова, на меня пустыми глазницами взирает череп. Кости рассыпавшиеся, местами прикрытые пыльной, старой ветошью, лежат тут же. Бедренная кость возле моей ноги, а я ничего не могу с этим поделать со связанными руками и ногами. Я даже вылезти из саркофага не могу. Можно перевалиться через высокий бортик, но тогда я упаду на пол, а саркофаг стоит достаточно высоко на постаменте. Упасть аккуратно не получится, а травмироваться я не хочу.
Ненавижу! Как же я всех ненавижу! Здесь полумрак и нет окон, свет падает только от расположенных в нишах магических светильников. Саркофаг стоит в центре просторного зала. По обеим сторонам от него стоят такие же, но закрытые. Это достаточно большой склеп, наверное, чей-то семейный. Возле моего саркофага засохшие цветы в вазе, несколько горящих лампад. В одной из ниш, скелет, прикованный наручниками. Смотрится достаточно жутко, как и все тут.
Вздрагиваю, когда слышу шуршащий звук под потолком, вскидываю испуганный взгляд и вижу так напугавшего меня ворона. Он планирует вниз и присаживается на борт саркофага, крепко обхватив его лапами с хищно загнутыми, внушительными когтями.
— Кыш! — ору я и, пытаясь отползти, что совершенно непросто сделать в узком саркофаге. — Пошел вон!
Ворон смотрит на меня с любопытством, склонив голову набок и осторожно переступая лапами, начинает подбираться поближе, а на меня накатывает паника. Слишком хорошо помню его слова про мои глаза!
— Крас-с-ивые глас-с-ки… — развивает он тему, а я начинаю рыдать, потому что понимаю. Я ничего не сделаю, если птица набросится на меня.
— Уйди! — прошу я, всхлипывая, но ворон неумолимо приближается, и с бортика прыгает вниз, уцепившись когтями мне за бедро. Машу руками, пытаясь его прогнать, и даже попадаю! Птица всполошено бьет крыльями и злобно смотрит на меня.
— Дур-ра!
— Сам дурак… — растерянно всхлипываю я и сжимаюсь в ожидании удара.
— Фора… — продолжает ворон, подбираясь к моим запястьям. — Карго даст тебе фору…
— Ты хочешь меня освободить?
— Руки! — командует он, и я потрясенно протягиваю ему запястья. Ворон ловко и быстро освобождает их от веревок и переходит к лодыжкам. — Карго дает фору, а ты даешь Карго крысу…
— Какую крысу? — потерянно переспрашиваю я, потирая запястья. Происходящее кажется каким-то бредом. Может быть, я еще сплю?
— Вкусную, — отвечает ворон, посмотрев на меня со снисхождением. — Большую, вкусную крысу! Долг. Кр-рыса за фору!
— А где я тебе возьму крысу?
— Крысу или глас-с! — каркает мне ворон в лицо и взмывает под потолок.
