— Надя! Уйдите все! Зови Холода, быстро! — знакомый голос отдавал указания. Шум, беготня. Я открыла глаза, передо мной было лицо Дениса. Он был бледный.
— Ты как? — спросил он меня.
— Она сама виновата, могла бы остановить меня, могла бы слезть. Я тут ни при чем, — говорил в стороне Кирилл.
— Болит? — снова спросил меня Денис.
— Ничего не болит, — ответила я, поднимаясь с пола и осматривая свое тело.
— У нее шок, сейчас Холод придет, посмотрит. Инка за ним побежала, — сказал Пашка. Он тоже выглядел обеспокоенным.
— Со мной все нормально, — заявила я, поднимаясь на ноги.
— Не нормально, Надь. У тебя щека и бровь вздулись, ты головой на ручку от окна прилетела. Еще рука… — говорил Денис.
Я пощупала свое лицо и ощутила два пульсирующих бугра, один над глазом, другой на правой скуле. Еще я заметила, что моя правая рука странно двигается, почти не сгибается кисть.
— Перелом, наверное, — предположил Пашка.
— Не похоже, пальцами шевелит, вроде, — додумывал Денис.
— Что здесь? — в аудиторию вошел Дмитрий Анатольевич.
Встревоженная Инна показала на меня рукой. На лице Дмитрия мгновенно вспыхнула ярость и тут же сменилась тревогой. Он подошел ко мне. Парни по-очереди рассказывали, что произошло, как я упала, откуда, каким местом приземлилась, дружно поставили мне диагноз и последними словами обозвали Кирилла, который выглядел, как пришибленная собака и все твердил, что он здесь ни при чем. Я думаю, что он больше переживал за свое возможное отчисление, а не за мое состояние.
— Занятие окончено. Я с Надей еду в травму, Кирилл идет в деканат писать объяснительную.
— Какую еще объяснительную? — вспыхнул Кирилл.
— Такую. Напишешь по какой причине ты, взрослый парень, подверг студентку опасности и нанес ущерб ее здоровью. Мне причина очевидна — слабоумие, если ничего другого не придумаешь, так и пиши.
— Я ничего не делал! Она сама упала! — противился Кирилл.
— Уйди с моих глаз, — почти шепотом произнес Дмитрий Анатольевич, глядя в глаза Кириллу. Парень нервно вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.
Друзья довели меня до раздевалки, Денис и Пашка помогли переодеться. Инна тоже хотела поучаствовать, но ребята ее не подпускали. Мы вышли на улицу. У института стоял серебристый BMW, в машине сидел Холод. Он вышел и помог мне усесться на переднее сидение, пристегнул ремень. Пашка и Денис перекинулись парой фраз с преподавателем и замахали мне руками, очень глупо улыбаясь. Я понимаю, они пытались поднять мне настроение. Я помахала им в ответ распухшей рукой. Было странно видеть свою руку в таком состоянии и я совсем не чувствовала боли.
Мы отправились в ближайший травмпункт. В машине было чисто, идеально чисто. Блестящая панель с кнопочками, кожаная оплетка руля без единого залома, чистые коврики, чистые стекла. Я осторожно разглядывала салон, немного смотрела на водителя. Холод был собран, недоволен.
— И как ты допустила такое? — он нарушил молчание.
— Сама не знаю, — честно призналась я.
— Надо было стукнуть по шее, чтобы не лез. Видишь, что придурок, зачем связываешься?
— Я не знала, что он… Настолько придурок. Я не знала, что так далеко зайдет.
— Опасные слова. Уже взрослая. Пора разбираться в людях. Пора знать наперед, куда зайдет.
— Согласна.
— Я тоже виноват. Не вовремя вышел. Мне тоже нужно знать наперед, что может произойти. Исправлюсь.
Мы приехали в травмпункт. В регистратуре у меня попросили паспорт и полис, ни того, ни другого с собой не оказалось, только студенческий. Холод умеет убеждать, за пару минут он договорился с женщиной и нас пропустили на второй этаж к врачу. От кабинета врача тянулась длинная очередь. Среди посетителей было много мужчин неопрятного вида, некоторые сидели с разбитыми лицами.
— О, ребятишки, — обратился к нам мужчина, меня окатило волной перегара.
Холод нашел мне свободное место подальше от пьяной компании, сам встал напротив.
— Мы здесь надолго. Покажи, как у тебя рука, — попросил Дмитрий.
Я протянула ему распухшее запястье. Он осторожно осмотрел мою руку, затем лицо. Над правым глазом нависала набухшая бровь, и я ее могла видеть. Холод приложил свою ладонь к моей щеке. Мы встретились взглядами.
— Сейчас приду, — сказал он.
— Ты куда? — растерянно бросила я ему вслед, не заметив, как перешла на «ты».
— Пойду к врачу.
Холод ушел. Я сидела одна в длинной очереди. Травмы были у всех разные. Кто-то сидел с замотанной рукой, кто-то странно выпячивал вперед ногу. У мужчины был сломан нос, на его лице была размазана застывшая кровь. Я разглядывала людей, подмечала интересные детали, старалась отвлечь себя. Хлопнула дверь кабинета, в коридоре послышался разговор на повышенных тонах.
— Почему я должен бросить пациента с разбитой челюстью и идти осматривать какую-то девушку! — возмущался мужчина в белом халате.
— Потому что она симпатичнее и от нее не пахнет перегаром, — парировал Холод.
— Ко мне в первую очередь ведут срочных, с тяжелыми травмами! Мне ваши опухлости и синяки в самом конце смотреть нужно! — маленький крупный мужчина быстро семенил ногами по коридору. Дмитрий, сдерживая улыбку, указывал путь. Мужчина подошел ко мне.
