— Что тут? — обратился ко мне врач.
— Рука, — ответил за меня Дмитрий.
Я показала врачу свою распухшую руку. Мужчина покрутил мое запястье и резко дернул. Рука хрустнула, я вскрикнула. Слезы хлынули из глаз.
— Нежнее можно?! — заступился Холод.
— В постели будешь нежнее!
Врач покрутил еще немного мою руку. Я закусила нижнюю губу и отвернулась, чтобы не видеть этого.
— Все, вправлено, — констатировал врач, опустив мою руку.
— Просто вывих был? — уточнял Холод.
— Снимок надо для уверенности. Идите вниз, там рентген сделайте.
— Понятно, а с лицом как? — не отпускал врача Дмитрий.
— А что с лицом? — пухлые цепкие пальчики забегали по моему лицу. — Сколько пальцев видишь?
— Два, три, один, — считала я выставленные перед моим лицом пальцы.
— На свет посмотри. Боли есть?
— Нет. В руке только сейчас немного ноет, — отвечала я.
— Ушибы, сотрясения нет, глаз в порядке, — заключил врач. — Неси снимок, выпишу мазь, повязку сделаем, — сказал он Холоду.
— Спасибо, — Дмитрий улыбнулся врачу.
— Иди с глаз моих, — сказал в ответ врач и вернулся в кабинет.
— Как ты его из кабинета вытащил? — шепнула я Дмитрию Анатольевичу, пока мы проходили по коридору через очередь.
— Знаю его. Он мне плечо вправлял. Классный мужик. Лучший в своем деле, поэтому и очереди такие большие, из других районов все к нему идут.
— Понятно. Вежливости ему только не хватает, — нахмурилась я, вспомнив, как неожиданно врач вправил мне руку.
— Харизма, — улыбнулся Дмитрий.
Я засмеялась. В памяти сразу возник Смаковский и наши вступительные экзамены. Слово харизма у меня навсегда будет ассоциироваться с Пашкой. Мы сделали снимок. Дмитрий был очень внимателен ко мне, чуть не за руку водил меня по больнице, за меня общался с персоналом, постоянно спрашивал, как я себя чувствую. Я вспоминала, как бережно он поднимал со льда Элизу, когда ту сбили хоккеисты и представляла, каким нежным и заботливым может быть Дмитрий со своей любимой девушкой.
Наши больничные дела закончились. Я вышла из травмпункта с перевязанной рукой и неприятной ноющей болью в запястье. Дмитрий быстро доехал до аптеки, сам купил все необходимое по рецепту. В машине он распаковал мазь от ушибов и нанес мне ее на бровь и скулу. Его движения были осторожными, нежными. Я сначала хотела взбунтоваться и намазаться самостоятельно, но увидев его заботу, сопротивляться не смогла. Его холодные глаза смотрели внимательно. Тонкие пальцы легко касались моей кожи. Я сидела на переднем сидении и любовалась совершенно новым человеком, каким предстал сейчас передо мной Дмитрий Холод.
— Плохо, что компресс сразу не сделали. Это я упустил, надо аптечку завести. В институте даже зеленки нет, — сказал Дмитрий, закончив обрабатывать мое лицо. — Дело сделано, можно и расслабиться. Перекусим?
— Можно, — согласилась я, пытаясь утихомирить рукой урчание в животе.
Дмитрий заехал в кафе взял нам в дорогу по горячему бутерброду и пару пончиков с горячими напитками.
— Неудобно есть левой рукой, боюсь я тебе все уделаю, — с набитым ртом проговорила я.
— Не парься, уберу. Куда тебя везти? Домой?
— В институт.
— Зачем? Репетируете?
— Да, ребята хотели помочь мне с номером.
— Пародии делаете?
— Да. У меня не получается. Не могу номер придумать.
— Значит много думаешь. Надо отпустить себя. Перестать оценивать себя, перестать думать о том, что подумают другие. Наплевать на других. Наслаждайся процессом, каждым мгновением.
— Так легко говоришь.
Он засмеялся.
— В жизни все просто. Сложности мы сами создаем.
— А вывих долго заживает?
— За месяц у тебя все пройдет.
— Долго.
Рука не успеет зажить к экзаменам, значит я не смогу в полном объеме сдать программу по сценическому движению. Я не стала затрагивать эту тему, не хочу чтобы это выглядело так, будто я хочу поблажек из-за травмы.
— А как ты вывих плеча получил?
— Скалолазанием занимался. Полез на гору с ребятами. Прошел больше половины. Нужно было отдохнуть, дать организму немного восстановиться. Но мне так хотелось залезть туда первым. И я полез дальше. Сорвался. Вывихнул плечо.
— Ужас, а дальше? — пережевывая сладкую сдобу, я требовала продолжения. Дмитрий Анатольевич вел машину и продолжал рассказ.
— Я прошел больше половины, спускаться вниз из-за какой-то травмы, по-моему, было глупо, я полез дальше. Практически на одной руке я добрался до вершины. Два часа карабкался. Да, меня обогнали, потому что я не мог идти в прежнем темпе, приходилось дольше примиряться, перенаправлять силу, менять маршрут. Но я влез.
— Больно было?
— Не без этого.
— Оно того стоило?
— Да. Но сейчас я бы так не сделал. Максимализм, острое желание жить и выжимать из жизни максимум. Я был ослеплен своей целью, не думал ни о чем другом. Юность, она такая.
— Ты так говоришь…
— Как?
— Будто тебе лет шестьдесят.
Он засмеялся. Мы подъехали к институту. Выходить из машины совсем не хотелось. Легкая беседа, забота, чувство защищенности, мой преподаватель, сам того не зная, подарил мне то, в чем я так давно нуждалась. Он оказался совсем другим. Я была неправа на его счет.
