Весь следующий день я мучилась. Болело все, кроме горла. Голова раскалывалась, будто по ней всю ночь стучали сковородкой, крутило живот, из-за чего большую часть дня я провела в туалете. Есть я не могла, тут же наступала рвота. Усилиями ребят в моем организме выработалось отвращение к алкоголю и яйцам.
Я была рада, проснувшись на другой день после моих страданий, ощутить себя здоровой. В институте я увидела себя в списке прошедших кастинг. Меня взяли на роль Эсмеральды. Мюзикл будут играть в двух составах, меня определили во второй. Радоваться я не могла, потому что внутри остался осадок, после разговора с Холодом. Я не считаю, что я что-то сделала неправильно. Никому не навредила, только себе. С чего он на меня взъелся? Я не из тех, кто ради цели готов идти по головам.
Репетиции мюзикла проводились индивидуально с каждым артистом и строго после учебы. В мюзикле были задействованы не только наши студенты, но и ребята с других институтов. Все участвующие отличались сильными вокальными данными. Когда наши партии были отточены, режиссер начал собирать мюзикл. Всех участвующих пригласили в студенческий театр, который находился на противоположной улице от института. Я вошла в зрительный зал. На сидениях уже сидели мои будущие партнеры. Я с улыбкой на лице пошла вдоль рядов и, проходя мимо ребят, поздоровалась. Ответили лишь двое, остальные сидели, уткнувшись в телефон, и не обращали ни на кого внимания. Я нашла себе место во втором ряду, села одна. Подсесть к кому-нибудь и завязать знакомство я побоялась. Ребята не были настроены на дружелюбный лад. В воздухе чувствовалось напряжение.
— Привет, — ко мне развернулся парень с первого ряда.
— Привет, — я поздоровалась в ответ.
— Эсмеральда? — спросил он.
— Угу. А ты?
— Гренгуар, — улыбнулся парень.
— Ооо, — с восторгом протянула я.
— Что так?
— Обожаю! — призналась я, вспомнив любимые партии из мюзикла.
— Значит сработаемся, — засмеялся парень.
В зал вошел режиссер вместе с Тамарой Алексеевной и молодой девушкой. Девушка гордо вышагивала, звонко цокая каблуками. Режиссер объявил нам, что сначала репетиции будут проводить с первым составом и на другой день со вторым. В день, когда артисты не были задействованы в репетициях режиссер настоятельно рекомендовал приходить в театр и наблюдать за работой другого состава. Рекомендовал, но не настаивал. Часть ребят покинули зал, это были артисты второго, моего, состава. Я осталась. Я была, как ребенок, не могла усидеть на месте, мне не терпелось увидеть процесс репетиции. Будучи в стороне, не задействованной, я все равно ощущала себя частью большого, прекрасного чуда, которое вот-вот начнет вырисовываться на сцене. По телу пробежали мурашки. Это будем мое первое полноценное представление, мюзикл, в котором будет задействовано больше десяти человек. Масштаб ощущался даже в мелочах. У нас был звукорежиссер, хореограф, были декорации, костюмы, нас обещали загримировать и каждому актеру подбирали индивидуальный грим.
Режиссер пригласил на сцену парня, с которым я разговаривала. Ему прицепили микрофон, он начал исполнять вступительную песню. От удивления я раскрыла рот. Он пел великолепно. Мурашки бегали по телу каждый раз, когда он брал высокие ноты. Невероятно приятный тембр и довольно симпатичный парень. Парень спел свою партию, режиссер вернул его обратно в зал. Возвращаясь к своему месту, он посмотрел на меня и подмигнул.
— Ну как? — спросил он, обернувшись ко мне со своего места в первом ряду.
— Восторг! — ответила я.
— Марк, — улыбнулся парень и протянул мне руку.
— Надя! — я протянула руку в ответ.
— Ты во втором составе?
— Да.
— Я в двух.
— Это как?
— Не нашли другого Гренгуара, — без грамма бахвальства сказал Марк. Я даже уловила в его голосе сожаление.
— Не удивительно. Ты очень круто поешь! — я сделала искренний комплимент парню.
— Наверное, — грустно ответил Марк и отвернулся.
На сцену пригласили девушку, которая пришла на репетицию вместе с режиссером. Ее звали Аглая. Она была стройной красивой длинноволосой блондинкой, сходу напомнила мне Холодовскую Элизу. Она прошагала в центр сцены, позволила надеть на себя микрофон и запела. Спела она неплохо, режиссер был ей доволен. Она приняла его похвалу, как данность и бросила на меня испытывающий взгляд. Я не поняла, что она хотела этим сказать или показать, но все же дружелюбно улыбнулась ей в ответ.
Репетиция проходила интересно, я слушала ребят, запоминала указания режиссера. Я с нетерпением ждала следующего дня, чтобы самой принять участие в процессе.
На другой день в зрительном зале студенческого театра ждал репетиции второй состав артистов. Из первого состава пришло всего два человека, среди них была Аглая. Ее присутствие нервировало меня. Я поймала себя на мысли, что не хочу петь перед ней, не хочу, чтобы она меня слушала и оценивала. Мы обе исполняем одну роль, а это значит, что нас будут сравнивать. Я готова к поражению, готова оказаться хуже, но только в честной борьбе. Я не хочу, чтобы она использовала мои слабые стороны и делала из них себе преимущества.
