Холод вскипятил чайник и подал мне чашку чая, на стол поставил корзинку с булочками. Я была в восторге. Как мало нужно человеку для счастья. Горячий чай согревал и расслаблял. Горло согрелось, кашель отступил. По телевизору шел боевик, мужчины бегали, стреляли, все взрывалось. Я засмотрелась и не сразу заметила на себе пристальный взгляд.
— Что? — я встретилась взглядом с Дмитрием Анатольевичем.
Он приложил свою ладонь к моему лбу.
— У тебя температура.
— Ага, — согласилась я, откусывая кусочек от сладкой булочки.
Холод достал с холодильника коробку, поковырявшись в ней, вытащил градусник.
— Мерь, — протянул он мне градусник.
— Угу, — с набитым ртом согласилась я.
Градусник пропикал. 38,2. Холод строго взглянул на меня.
— И на что ты рассчитывала, оставаясь там? Чего ждала? В больницу захотела? — строго начал он.
Я замахала руками, не в силах объяснить, рот был забит едой.
— Поражаюсь человеческой глупости.
— Дмитрий Анатольевич, только пожалуйста, не говорите никому. Я сама разберусь со всем, мне только работу надо найти, — быстро проглотив еду, обратилась я к нему.
— Разберешься, — повторил он, показывая своим видом недоверие.
— Правда, я сама. Сама со всем справлюсь.
— Может тебя обратно в институт отвезти? Будешь снова на полу спать. Уверен, без отопления, через пару дней окажешься в больнице.
Я опустила глаза. Обратно в институт мне не хотелось. Холод хотел еще что-то добавить, но передумал.
— Живи здесь. Я рассказывать ничего не стану, но и ты не говори, что живешь здесь. Закончила? — спросил он, указывая на мою чашку. Я закивала головой. Он намешал мне в стакан какой-то кислый порошок и дал таблетку. Проследил, чтобы я все выпила.
— Дмитрий Анатольевич, спасибо, — я искренне поблагодарила парня.
— Когда мы дома, мне не выкай. Меня это раздражает, — холодно ответил он.
— Хорошо. Ладно. Я запомню, — затараторила я и смачно чихнула.
— Чистить зубы и спать, — скомандовал он.
Когда я выходила из ванной, услышала телефонный разговор. Холод разговаривал с кем-то из своей комнаты.
— Устроились. Не переживай. Разберемся. Я не буду ничего говорить. Лучше о себе подумай. Нужна будет помощь — обращайся.
Я быстро юркнула к себе и растянулась на мягком диване. В коридоре щелкнула ручка двери, Холод отправился в ванную. Странный он, что-то не договаривает. Пусть так. Главное, что он ничего не расскажет и что на время моя проблема с жильем решена. Я написала смску Денису, ответа не было. Его затяжное отсутствие и немногословность меня пугали. Меня быстро потянуло в сон. Сытая и согретая я уснула, вдыхая запах чистого постельного белья. Я спала крепко, без снов.
Когда я проснулась в комнате ярко светило солнце. В постели было слишком хорошо, чтобы вставать, но я заставила себя подняться. Взглянула на телефон, он был разряжен. Вчера меня так разморило, что я забыла подключить зарядник. На кухне было слышно активное шевеление. Я вынырнула из постели и бегом запрыгнула в ванную. Привела себя в порядок, вышла на кухню.
У плиты возилась крупная женщина лет за шестьдесят в ярком халате с цветочками.
— Здравствуйте, — я осторожно привлекла ее внимание на себя.
— О, проснулась. Садись завтракать, — предложила женщина и начала расставлять на стол тарелки.
— А где Дмитрий Анатольевич? То есть Дмитрий. Дима, — поинтересовалась я, не замечая следов присутствия моего преподавателя. Мне было очень непривычно и немного неловко называть его Димой.
— На работу уехал, в институт.
— Давно?
— Давненько. Время-то двенадцатый час.
— Уже?! Мне нужно ехать, — спохватилась я.
— Стой, стой. Тебе ехать нельзя. Димочка сказал, что ты приболела, надо тебе отдохнуть.
— Димочка. А вы… его мама?
— Нет, что ты, — засмеялась женщина. — Я Зоя Степановна, соседка. Подрабатываю на пенсии. Готовлю, завтраки, обеды, прибираюсь, когда надо. Холостой парень со всем не справится.
Я быстро закинула в рот пару оладушек, запила их глотком чая и побежала собираться в институт.
— Поешь хотя бы нормально, куда на голодный желудок! — возмущалась женщина.
— Извините, опаздываю!
Я помчалась в институт. У меня была репетиция. Огорельцева не терпела опозданий. Ребята рассказывали, что она отчислила со своего курса двоих за опоздания. Я не могла позволить себе совершить подобную оплошность. В коридоре института я столкнулась с Холодом. Увидев меня, он недовольно поморщился и преградил мне дорогу, вызывая на разговор.
— Что ты здесь делаешь? — с напором начал он.
— У меня репетиция.
— Иди обратно. Лечись.
— Я не могу! У меня репетиция. Огорельцева мне голову оторвет! К тому же я себя отлично чувствую. Твои пилюли меня вылечили.
— Мои пилюли нужно принимать еще пару дней и лежать дома, разглядывая потолок.
— Как закончу, сразу вернусь и выпью все, что скажешь, а потом рассмотрю твои потолки, — быстро выпалила я, опасаясь получить по шее за опоздание.
Глаза Дмитрия Анатольевича сверкнули, моя дерзость ему не понравилась. Он кольнул меня своим холодным взглядом и недовольно проговорил:
— Не слишком ли ты…
— Почему ты еще здесь? — его прервал властный голос Данаи Борисовны.
