Ледяные зеркала возникли неожиданно. Их не существовало, но они были, хотя быть не могли, потому что Ник очутился в не-быть, в абсолютном нуле пространства и времени, где нет вообще ничего, даже пустоты, потому что она занимает слишком много места. Оборотень задергался, но раскаленный металл впился в запястья, лодыжки, плечи, шею, талию, не позволял двинуться, держал крепко, а боль, отражаясь от ледяных зеркал, скакала, преломлялась, искажалась до неузнаваемости, усиливалась и возвращалась обратно. Это была та же боль, но всякий раз новая.
Ник впился зубами в губу, захлебнулся теплой кровью, выгнулся дугой, мучительно застонал, надеясь освободиться, вырваться отсюда и лишь добился новой волны боли.
: Не надо, Никки, — услышал он голос Иолис и вывернул голову, поворачиваясь на звук, которого здесь попросту не могло существовать. — Не надо, ничего не изменить. Ты сам так решил.:
Ник скосил глаза до упора и увидел ее. Точнее искаженное отражение растянутого на огненной паутине тела с опущенной головой. Рванувшись, Ник едва не сломал себе шею, чего с несуществующими позвонками сделать было нельзя. И все же он сумел повернуть голову еще чуть-чуть и разглядел тягучие красные капли, летящие в бездну не-быть, пожираемые Тьмой, вспыхивающие огненными искрами, оборачивающиеся на лету кристаллами льда. На секунду Ник решил, что это его кровь, а потом понял все и закричал, как кричат доведенные до отчаяния Драконы. Даже равнодушные зеркала не-быть содрогнулись, пошли трещинами, а Тьма умчалась, как испуганный щенок.
: Не надо, Ник. Потом будет только больнее…:}
Ник дико дернулся в цепях, едва не вывихнул запястье, вырвал кольцо из стены и, задыхаясь, упал на колени. Глаза стали огромными, зрачки расширились, свет факелов слепил. Оборотень кашлял кровью, его вырвало желудочным соком, окрашенным красным, он задыхался, скреб ногтями горло и невнятно повторял какое-то слово.
Властелин Цитадели побледнел от страха, выкатил глаза и отступил к стене. Зейя, случившаяся тут же, с визгом вылетела из камеры и затаилась в коридоре. Даже невозмутимый Страж Цитадели ошарашено взирал на Ника и не смел приблизится.
— Это не видения Цитадели, — прошипел Страж, переступая с ноги на ногу. Это будущее. Он всего лишь увидел свое будущее. Которое он, к тому же прекрасно знает.
— Будущее? — Властелин задохнулся от ужаса. — Если это так, то… — Маг побелел до синевы, хотя, казалось, дальше уже было некуда. — Как можно заставить такого человека кричать от боли? Это же…
— Он не человек, — Страж покачал головой и отступил к двери. — Ты видел все сам, Властелин. Попробуй заставить его вспомнить прошлое и…
— Заставь меня, — прохрипел Ник. — Заставь. Ты тогда поймешь, что такое боль. Я с тобой ею поделюсь.
Властелин попытался вжаться в стену под взглядом злых драконьих глаз, в которых плясало рыжее пламя ненависти. Столько силы, злой, темной силы, было в этих глазах. И, хотя Ник все так же стоял на коленях, упираясь одной рукой в пол, покрытый рубцами и шрамами, ухмыляющийся изодранными, окровавленными губами, он смотрел так, как люди не могут смотреть. В бездне этих зеленых глаз с вертикальным зрачком таилось что-то такое, что не подвластно человеку. Маг понял, что он может стереть Ника в порошок, но ничего этим не изменит. Драконы всегда возвращаются. Они не умеют умирать навсегда.
Ник протянул руку в направлении Властелина. Цепь вместе с кольцом скользнула по полу и зло звякнула.
— Кое-чем я все равно с тобой поделюсь, без всякого насилия, — едва слышно, а от того более страшно проговорил Ник, раздвигая губы в очередной волчьей ухмылке. — Посмотри, прочувствуй, может тогда хоть что-то поймешь…
_________________
Кирилл вывалился из портала и дико уставился на Цитадель. Он не понимал, что происходит, но чувствовал это. Римра хмурился и ругался в бороду. Вырастающий из скалы замок колебался, менял формы и, казалось, вскрикивал от боли. Полупрозрачные стены вспыхивали, искрились, корчились. Время от времени слышался звон металла, шорох шелка, визг стали о сталь.
— Что это? — Кирилл в страхе попятился.
— Поединок. Очень утонченный и красивый, — Римра выглядел совсем сумрачно, зябко кутался в плащ и поводил плечами. — Хочешь, покажу? Только больно будет. Все почувствуешь, что там твориться. По-другому нельзя. Не знаю, как твой Ник все это выдерживает…
— Покажи, — хрипло ответил Кирилл. Горло вдруг пересохло, губы помертвели и плохо двигались.
— Ну смотри.
Невесть откуда взявшаяся Тьма колыхнулась у лица Кирилла и вдруг вспыхнула.
_________________
Взвизгнула сталь, посыпались искры, взметнулись молочно-белые платки. Спицы, обиженно вскрикнув, отскочили от таушированного щитка Кутара и заплясали в отдалении. Нож величаво перевернулся в пока невидимой руке — сменился хват. Пламевидный клинок поймал на лезвие луч света и вспыхнул, отразив его.
Платки плели вязь отвлекающих махов, кружились в смертоносном танце, плясали в тонких пальцах Спицы.
