— Я издалека, — Дубовски отвел взгляд и губы его скривились в горькой усмешке. — Меня притащил сюда мой друг. Он сумел открыть портал между Мирами, а потом… — он потер глаза, словно сгоняя усталость. — Сомневаюсь, что он еще жив.
— Что с ним случилось? — живо заинтересовался Кайер.
— Его захватили люди Цитадели. Я не знаю, что это такое. Я вообще еще слабо разбираюсь во всех этих тонкостях, но мне известно одно — Властелин Цитадели не отпустит Ника, он не простит ему оскорбления.
— Властелин Цитадели? Кто это?
— Не знаю…
Кайер не стал больше ничего спрашивать, а Кириллу не хотелось говорить. Он даже не знал, где находится эта Цитадель. Будь он Магом, то смог бы выяснить, но он был всего лишь программистом. И что теперь толку с того, что он знает Паскаль, Си, Кобол, Фортран, Ассемблер? Какая польза Нику от того, что Кирилл наизусть знает все прерывания и спокойно взламывает любую программу? От этого друг не выживет, даже смерть его не станет легче.
— Когда друг в беде, это вдвойне больнее, — вдруг тихо проговорил Кайер. — Я знаю. Только вряд ли смогу тебе помочь. Я даже не смогу тебя надолго оставить здесь. Наш наниматель Шайерр скоро узнает о тебе и тогда будет жуткий скандал. Ты можешь отдохнуть, отъесться. А потом тебе придется уйти. Постарайся выручить своего друга.
— Как?! — отчаянно закричал Кирилл, роняя кубок и сжимая пальцами виски. Как?! Я даже стрелять толком не умею!
— А может твоя сила не в умении махать оружием?
— Да, моя сила в таблице ASCII, — Кирилл горько усмехнулся. — Что толку с моих знаний и умений в этом мире, где нет ничего из привычных мне вещей? Где другие отношения между людьми? Где все иное?
— Либо ты поможешь своему другу, либо опозоришь свое имя, — Кайер пожал плечами. — Прости, но закон чести в таких случаях строг. Друг важнее тебя самого.
— Вот потому я здесь, а Ник — там…
Кайер явно просто соскучился по приятному обществу. Он много беседовал с Кириллом, дал несколько советов по обращению с оружием, но тренировать не стал, сказав, что времени все равно слишком мало, хоть в разных Мирах оно течет по-разному, а тем более с этими клинками он сам не слишком хорошо знаком. Кайер предпочитал короткие акинаки. Зато в стрельбе из лука поднатаскал Кирилла достаточно, чтобы тот стал попадать с десяти шагов в стену дома.
Всего Кирилл прогостил у Кайера семь дней. На восьмой воин вернулся со службы злым, взъерошенным и сообщил, что пора прощаться. Наниматель прознал про все и устроил скандал. Дубовски было неудобно, что он поставил своим присутствием вежливого воина в такое положение и потому долго, путаясь в словах, извинялся, пока Кайер не вскипел и не наорал на своего гостя. После чего Кирилл пошел собираться.
— Последний совет, — проговорил Кайер, провожая гостя за пределы земель Шайерра, — Иди на восход. Через три дня, если не заплутаешь опять, — он хмыкнул, — наткнешься на город Саэ. Там отыщи Мага Римра. Думаю, что если он тебе и не поможет, то хотя бы посоветует чего. Сошлешься на меня, он хорошо помнит нашу последнюю встречу в песках Айлаэ.
Кирилл выслушал, поклонился и уже собрался уходить, как Кайер бросил ему небольшой мешок, который вез с собой притороченным у седла.
— Последний подарок. Привет Нику, коли увидишь его. Прощай.
Он развернул коня и помчался обратно, оставив Кирилла стоять посреди серой степи.
Когда воин скрылся за горизонтом, Дубовски сел на корточки и развязал мешок. Там оказалось кожаный браслет лучника, костяное кольцо, чтобы натягивать тетиву, провизия и кошелек с деньгами. Кирилл разобрал вещи и задумчиво посмотрел на запад, где скрылся Кайер.
— И за что ты был так добр ко мне? — тихо спросил он воздух. Не дождавшись ответа, он завязал мешок, встал, вскинул рюкзак на плечи и потопал на восход.
_________________
Ник боялся потерять сознание. Знал, что тогда не выдержит — закричит, а этого он не мог себе позволить. Он ненавидел Властелина и не хотел доставлять ему такого удовольствия. Но и выдержать этот кошмар, длящийся уже вторую неделю было невозможно. Ник изорвал губы, разодрал зубами предплечье, но с каждым днем все труднее становилось удерживать рвущийся из горла крик. Единственное, о чем сейчас мечтал оборотень — это о скорой смерти. Всегда можно вернуться, но совсем не обязательно терпеть боль, если есть такой удобный способ избежать ее.
Но и умереть ему не давали. Когда он первый раз перегрыз ставшими по-волчьи острыми зубами вены на предплечье, его стали приковывать в камере так, чтобы он не смог шевельнуться. Хотел откусить себе язык — не смог. Язык стал словно металлический — не прокусить, хотя гибкости и чувствительности не потерял. Не ел, не пил — стали кормить насильно, а это оказалось еще более унизительным. Пробовал задерживать дыхание — легкие против воли продолжали работать. Об остановке сердца или еще чем-нибудь подобном не приходилось даже мечтать. Цитадель заботливо берегла игрушку Властелина, черпая в боли и ненависти Ника силы для себя. Оборотень даже с ума сойти не мог — Драконы с ума не сходят.
