– Теперь с нами Максим, – произнес профессор, обращаясь к бумагам, оставшимся на столе после ухода ребят, – ему бы перестать с собой бороться, и принять очевидное – свою суть.
Пока команда охотников за паранормальным собиралась в дорогу, вооружаясь информацией и собирая необходимое оборудование, события в поселке Першино стремительно неслись в бездны бытия. Последнее дано понять не каждому дано понять… Тоже самое можно сказать и о Николае Ильиче. Спросите неделей ранее, что он думает про «бездны бытия», Коля бы отмахнулся и послал вас куда подальше, но сейчас он начал понимать, вернее – думал, что начал понимать.
На самом деле все объясняется гораздо проще, есть вещи – суть события, которые не требуют объяснений, происходящее само объясняет себя, только человеческим умом осознать это сложно, а уж тем более принять. Вот и Николай не понимал до определенного момента, но тем не менее, принять сей факт ему пришлось, за неимением других вариантов. Итак, по порядку.
Николай Ильич был замкнутым неврастеником, доведенным до последней крайности, что не мешало ему занимать должность местного участкового в поселке с одноименным названием. И это не тот случай, когда чужая душа – потемки. Нервное напряжение участкового имело свои неглубокие, но убедительные границы.
С одной стороны, родители Коли наградили его звучным именем – Николай, и грозным отчеством – Ильич. Но с другой стороны, у Николая Ильича была до ужаса смешная фамилия – Сомиков, а разве можно серьезно относиться к участковому с такой фамилией?
Вот и местное население не воспринимало всерьез представителя закона и стража порядка, несмотря на все тщетные попытки последнего вернуть себе статус Фигуры. Впрочем, причина такого отношения крылась не только в фамилии, но, как это часто случается, в самом обладателе.
Николай Ильич родился и вырос в своем поселке, в нем же начал и окончил обучение в местной школе, а два года его отсутствия, которые Николай провел в городе, обучаясь на стража правопорядка, ничего не изменили. Для всей деревни он так и остался – своим в доску. Женщины, особенно те, что постарше, называли его любовно – Колюшком, а мужики от мала до велика, естественно, кликали – Ильичом.
– Колюшок, ну ты чего, так с моим соседом ничего не сделаешь? И он постоянно будет шастать к себе во двор через мой огород? Пьяный, как скотина, и топтать картошку? – требовала от Николая старушка в конце улицы.
– Ильич, да я всего раз по ее огороду прошел, а крику – на неделю! – выговаривал в свое оправдание сосед.
И что прикажете делать в такой ситуации? Вот и Николай Ильич не знал. Если бы в деревне люди были внимательней, кто-нибудь разглядел, как Сомиков морщится и сутулится каждый раз, когда его называют Колюней или Колюшком, а при обращении Ильич, рука участкового непроизвольно тянулась к кобуре, висящей на поясе, последняя, к счастью, почти всегда пустовала. Но внимательных людей в поселке не было, да и откула им взяться, когда столько дел на дворе…
И Николай пил, при чем пил в одиночку, а напиваясь каждый раз представлял, как при следующем обращении «Колюшок» он бьет с размаху Зинаиду Савельевну, а та, падая на зад и вытирая рукавом окровавленный нос, испуганно отползает в сторону. Или мечтал, как на бестактное «Ильич» он вынимает из кобуры макарку, и стреляет говорившему прямо в лоб – бабах, да чтоб другим неповадно!
К счастью, о пьяных мечтах старшего участкового никто из местных не догадывался, а потому все спали спокойно, за исключением Николая Ивановича. Николай Иванович знал о пристрастии участкового к бутылке, но о его тайных мыслях понятия не имел, другое нарушало его сон.
Будучи председателем районного совхоза, а по совместительству и главой местного поселения, Николай Иванович имел много дел и хлопот. Как тут уснешь, когда сенокос через две недели, а из двух тракторов один рассыпается на ходу, а другой, который в прошлом году за деньги райцентра отремонтировали, тарахтит и глохнет.
Как прикажете урожай собирать? Благо, Валентин – местный механик, говорил, что поломка плевая, и за неделю обещал поставить трактор на ход… а если нет?! Да еще и чертовщина, творящаяся в поселке, не давала спать председателю. Где это видано, чтобы посреди бела дня человек отключался от действительности, и на неделю впадал в спячку, как медведь?
А когда возвращался в сознание, то в себя не приходил, а приходил кто-то иной, на былого человека никак не похожий. Если добавить, что за неполный месяц таких случаев в поселке перевалило за пяток! Да и не только с местными такое случалось. Взять, например, того-же водителя, что в местный ларек, именуемый магазином, продукты возит.
Заехал человек ненадолго, разгрузился, по округе погулял, да домой поехал. А выехать не сумел, заснул за баранкой – вечером, на выезде – это как объяснить? От участкового больше вреда, чем пользы, а в подобных вопросах и подавно, никакой помощи. Только на место событий таскается, и с умным видом заполняет протокол.