Он протиснулся в дверь, стараясь не дышать, не смотреть вниз — на то, что там лежало. Неуклюже спустился по шаткой лестнице, вышел на задний двор. Он не успел отворить дверь на улицу — она открылась снаружи. Он отскочил на шаг назад, затаился в полутьме. В подворотню зашел мужчина в вязаной шапочке, низко натянутой на лоб; за собой он тащил тележку с газетами. На какое-то мгновение Аксель встретился с ним взглядом.
— Добри утра, — поздоровался мужчина на ломаном норвежском.
Аксель проскочил мимо него.
С восточной стороны на небе появилась бледная полоса серебристого света. Он посмотрел на часы. Десять минут шестого. Он быстрым шагом двинулся к площади Карла Бернера, потом вдруг понял, что идет не в ту сторону, и повернул назад. «На такси нельзя, — подумал он, — меня никто не должен здесь видеть. Не знаю даже, куда пойти».
Через полчаса он нажал кнопку звонка в доме на улице Тосен-вейен.
Стоя на верхней ступеньке лестницы, Викен дышал с трудом. Не потому, что он был в такой плохой форме, что запыхался бы, поднявшись на несколько ступенек; но то, на что он смотрел, чего он ожидал, все-таки оказалось гораздо хуже, так что дыхание у него перехватило; к тому же исходивший от мертвого тела смрад было практически невыносимо вдыхать.
Нина Йенсен остановилась на ступеньке позади него. Он заехал за ней по пути сюда, хотя у него и мелькнула мысль оградить ее от этого зрелища. Мертвая женщина — то, что от нее оставалось, — лежала с вывернутой в сторону головой, уставившись глазами в сторону лестницы, по которой они только что поднялись, хотя глаза были почти скрыты коркой запекшейся крови. Вся нижняя часть лица, плечи и спина были покрыты глубокими бороздами, как от когтей. Рот был порван с одного бока, и из рваной раны в щеке вываливался язык.
Викен бросил взгляд на констебля, стоявшего возле двери:
— В диспетчерскую вот эта соседка звонила?
На табличке рядом со звонком было написано:
«Мириам Гайзаускас».
— Да, она позвонила по номеру экстренного вызова, — констебль посмотрел на часы, — примерно пятьдесят пять минут тому назад.
— Техники-криминалисты?
— Еще не появлялись.
Викен спустился на этаж ниже.
— Йенсен! — крикнул он оттуда.
Нина медленно шла по шаткой лестнице; она была бледна и цеплялась за перила, будто боялась, что деревянная конструкция вот-вот рухнет.
Викен показал на табличку: «Здесь живут Анита и Виктория Эльвестранн».
— Женщина, объявленная в розыск, — подтвердила она.
Викен снова поспешил наверх, он уже справился с собой; одолжив у констебля фонарик, он осмотрел пол вокруг изуродованного тела. Крови натекло немного, — очевидно, убийство было совершено не здесь. Та кровь, что собралась на полу, сочилась из культей ног. В луже крови он увидел четкий отпечаток ступни.
Кто-то разговаривал, поднимаясь по лестнице. Викен узнал голос одного из коллег из технического отдела. Он присел на корточки и осветил фонариком дверь. Широкое углубление в деревянном полотнище, пять глубоких вертикальных борозд.
— Скажи первое, что тебе придет в голову при виде вот этого, Йенсен.
Она подошла к нему и наклонилась поближе.
— Когти, — сказала она, ни минуты не колеблясь. — Следы огромной лапы с когтями.
Мириам Гайзаускас, поджав под себя ноги, сидела на диване. На ней были спортивные брюки и толстый свитер. Она раскачивалась из стороны в сторону и смотрела прямо перед собой.
— Так ты, значит, ничего не слышала, перед тем как попыталась открыть дверь? — повторил Викен.
Она покачала головой.
— Послушай, Мириам, ты позвонила на центральный пост в семнадцать минут шестого. Не могла бы ты нам пояснить, куда это и зачем ты так рано собралась?
Она покосилась на него, потом на Нину. Зрачки у нее были сильно расширены. «Подсела на что или это просто шок?» — подумал Викен.
— Я… рано проснулась. Не спалось. Потом я услышала, что кто-то возится в подворотне, подумала, это пришел почтальон с газетами. Я встала и пошла за газетой.
— И ты не слышала и не видела больше ничего необычного с тех пор, как легла спать около половины двенадцатого, и до тех пор, пока в подворотню не вошел кто-то?
Мириам смотрела в пол.
— Не торопись с ответом, — подбодрил ее Викен, — мы в любом случае вернемся к этому.
— Я никого не видела, ничего не слышала.
Через полчаса инспектор кивнул Нине Йенсен: пора закругляться.
— Мы не знаем еще, кто это там, за дверью, лежит, — сказала Нина, — но мы не можем исключить, что это ваша соседка.
Мириам вздрогнула.
— Это она, — произнесла она еле слышно.
— Вы так думаете?
— Что-то ужасное происходит, я все время это чувствовала.
— Ты ее довольно хорошо знала, как я понял, — сказал Викен. — Я тебя попрошу об одной услуге. Это будет тяжело. Это и для нас тяжело, если это может служить хоть каким-то утешением. И ты можешь отказаться, если ты категорически не в состоянии этого сделать.
Мириам убрала руки с коленей, спустила ноги на пол. Зазвонил ее телефон, лежавший на столе в гостиной. Она взяла его в руку, кинула быстрый взгляд на дисплей и выключила телефон.
