Возникла неловкая пауза. Девушка понимала, что от неё хотят, но не решалась это сделать. Сократ не торопил. Он сидел и наблюдал за ее реакцией. Понимая, что у нее это первый такой опыт, выжидал, когда она преодолеет своё внутреннее сопротивление. Лицо Ани залило краской, губы подрагивали от волнения, но она сделала ещё шаг вперёд и опустилась на колени, непривычно ощутив ими прохладный и твёрдый ламинат. И вдруг ей стало совершенно хорошо и спокойно. Будто сбросила тяжёлый груз с плеч, который носила годами. Подняла глаза на мужчину, и он увидел, как в них застыли слёзы благодарности. Сократ продолжил:
– На время сессии я буду надевать на твою шею ошейник. Это знак твоей принадлежности мне, твоей покорности. Пока он на тебе – ты моя вещь.
С этими словами он встал и вышел из комнаты. Вернулся, держа в руке широкий чёрный кожаный ошейник с кольцом посередине. В другой руке Аня увидела железную цепь. Опустившись обратно в кресло, Сократ приказал девушке поднять волосы и опустить голову. Аня подчинилась. Чувствуя шершавую замшу внутренней стороны ошейника, девушка услышала позвякивание железной застежки и ощутила, что ее шею обхватывают и стягивают. Странно, но вместе с этим ощущением, она почувствовала некую защищенность и спокойствие. Будто вместе с этим унизительным аксессуаром, подчёркивающим ее положение, на неё надели и ощущение безопасности. Она чувствовала себя под защитой сильного и, как ей казалось, всемогущего, мужчины. Она – его. И на тот момент он и был всемогущ – ведь Аня сама отдала ему власть над собой.
Сократ грубо просунул пальцы под ошейник, убедившись, что он не слишком давит на шею нижней.
– А… Есть ли нижние, которых заставляют носить ошейник всегда? Ну… то есть повседневно.
Мужчина усмехнулся:
– Заставляют? Нет, конечно. Ошейник на постоянное ношение ещё надо заслужить. Это честь и доверие, которые оказывает Хозяин своей нижней. Отношения – это совсем другой уровень, и оба должны быть к этому готовы. Но не будем отвлекаться. Я расскажу тебе несколько правил, которые ты обязана соблюдать на время нашей сессии. Первое – передвигаться здесь тебе можно только на коленях или четвереньках. Второе – без моего разрешения ты не можешь делать ничего. На каждое своё действие ты должна спросить позволения. Третье – называть меня следует Хозяин и только Хозяин. За нарушение правил будешь жестко наказана. Наказание будет очень неприятным и не принесёт тебе удовольствия, чтобы впредь ты следила за тем, чтобы эти правила не нарушались. А теперь раздевайся!
Девушка, все также сидя на коленях, медленно расстегнула и сняла с себя блузку, бросив рядом с собой на пол. Чуть приподняв ягодицы, неловко стянула юбку, высвободив из неё сначала одну ногу, затем вторую. Выжидающе посмотрела на мужчину, надеясь, что ему понравится ее красиво нижнее белье.
– Я сказал раздеться! Ты что, не слышала? Снимай все, кроме чулок! – хлесткая пощечина выдернула Аню из надежд и мыслей. Она поспешно сняла бюстгальтер и трусики, собрала всю одежду в одну кучу и отодвинула в сторону. Изучающий взгляд скользил по дрожащему телу девушки. Она быстро дышала от неловкости и стыда. Сократ встал с кресла, прицепил металлическую цепь к кольцу на ошейнике, и свободным концом цепи больно ударил девушку по спине.
– Пошла!
Едва Аня встала на четвереньки, как ощутила пинок под зад. Не удержав равновесие, она упала, и снова получила удар цепью, уже по ягодице, и гораздо сильнее предыдущего. Девушка взвизгнула и, судорожно вскочив, быстро поползла на четвереньках из комнаты. В коридоре раздался приказ « Направо», и на Аню обрушился удар с левой стороны. Направо была другая комната, и девушка поспешно в неё заползла.
– Сидеть, сука, – после того, как Аня опустилась на колени, мужчина отпустил цепь, и она упала на пол.
Девушке хотелось плакать от стыда и обиды. Старый жесткий бордовый ковёр, который соприкасался с ее коленями, расплывался из-за слез в глазах. Чёрные геометрические узоры на нем становились размытыми, растекающимися, а ресницы Анны— мокрыми. Ей хотелось вскочить и закричать: «Со мной так нельзя! Я не позволю!». Но она не могла это сделать, потому что вместе с обидой и стыдом она ощутила приятный трепет внизу живота, который нарастал и заставлял ее дыхание учащаться. Эти ощущения были поразительно необычны, может быть потому, что раньше девушка никогда их не испытывала. Жар внизу живота становился все сильнее, и Ане пришлось даже открыть рот, чтобы стало легче дышать. Сократ зорким взглядом тут же заметил это, казалось бы, незначительное, действие. Грубо взяв девушку за волосы, он засунул ее голову между своих ног, крепко зажав, и вынуждая Анну встать на четвереньки. Заломив ее руки за спину, он взял оба запястья одной своей рукой, и, наклонившись вперёд, провёл рукой по половым органам.
– Да ты вся течёшь, сучка!
Лицо Ани запылало огнём стыда, а мужчина выпустил ее из неудобной позы и, подставив свою руку, которая только что была у неё между ног, приказал:
– Вылизывай.
