— Помимо этого, — продолжал Алексеев, не обращая внимания на его неудовольствие, — вы назначаетесь флаг-офицером к адмиралу князю Ухтомскому, который и поднимет на броненосце свой флаг.
— Э… это неожиданно, — пролепетал контр-адмирал, не ожидавший от наместника подобной подлости.
— Я полагаю необходимым разделить наши броненосцы на два отряда. Первый состоящий из «Цесаревича», «Севастополя» и «Полтавы» возглавит князь. Во второй войдут «Ретвизан», «Пересвет», «Победа» и «Ослябя». Этот отряд примете вы, Карл Петрович!
— Слушаюсь!
— Теперь о крейсерах, насколько я понимаю, «Россия», «Громобой» и «Боярин» нуждаются в серьезном ремонте. Остальные примет адмирал Рейценштейн. На него и на адмирала Иессена и возложим активные действия против японцев. Старший вы, Карл Петрович.
— А куда же «Николая I»?
— Ах да, совсем забыл, — спохватился наместник. — Пока используйте его для охраны рейда, а если в бою, то ставьте к медленному отряду.
Лицо Ухтомского выражало полное недоумение, но, как обычно князь удержался от возражений или вопросов. Витгефт тоже выглядел, как будто съел лимон, но также помалкивал.
— Общее руководство эскадрой, — продолжал наместник, — я оставляю за собой. Руководить моим штабом, по-прежнему будет Вильгельм Карлович. На этом, все, господа, Ожидаю от вас тщательно разработанного и детального плана.
Великий князь слушал Алексеева с немалым удивлением. Евгений Иванович с полуслова понял все, что он хотел сказать и быстро сориентировавшись, выдал мысли Алеши как свои. Между тем, собравшиеся начали расходиться, а наместник снова обратился к нему.
— Задержитесь, Алексей Михайлович.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
— Ну, что скажете? — спросил адмирал, когда все вышли.
— Блестящий план, Евгений Иванович!
— Не сердитесь на старика?
— Как можно! Наоборот, весьма польщен.
— Ну и славно, вы сейчас на броненосец?
— Немного позже, я еще кузена в госпитале не проведал, да и матросы там из Дальнего…
— Святое дело! Кланяйтесь Борису Владимировичу, я его позже навещу.
— Непременно.
Оказавшись в госпитале, Алеша остановился в нерешительности. Где лежит его родственник он не знал, а спросить сразу он не догадался.
— Ищете кого, ваше высокоблагородие? — обратился к нему солдат санитар.
— Да, братец, скажи мне, где лежит великий князь?
— Их апартаменты на втором этаже будут, только его императорское высочество сейчас в саду гуляют. Вон слышите, песни поют.
— Ему настолько полегчало?
— Не могу знать!
— Хорошо, а где тут матросы в Дальнем раненые?
— А это рядом, извольте, провожу.
Зайдя в большую палату, Алеша увидел удивительную картину. Подле лежащего на кровати целиком перебинтованного человека сидел мальчик в гимназической форме и старательно писал под его диктовку поклоны многочисленным родственникам. Рядом собрался кружок из нескольких раненых менее тяжело, которые внимательно слушали и давали советы, иногда довольно скабрезные.
— Чего ты Фрол, куму поклон передал, а куме забыл? Небось, боишься, что он чего догадается?
— Отстаньте малохольные!
— Правда, господа матросы, — возмущенно сказал мальчик, — вы мешаете!
— Ничего вы барчук не понимаете, ему бестолковому не подскажи, так он все перепутает!
— Гхм, — прочистил горло великий князь.
Увидев офицера, матросы вытянулись во фронт и нестройно отрапортовали.
— Здравия желаем вашему высокоблагородию!
— Вольно.
Подойдя к кровати Алеша прочитал на табличке фамилию и имя раненого.
— Бескровный Антип, эко тебя братец угораздило.
— Так точно, вашескобродие, — отозвался больше похожий на мумию человек, — малым делом японцы не угробили.
— В Дальнем, или еще где?
— В Дальнем, господин капитан второго ранга. Атаковали мы значит с их благородием мичманом Ренгартеном, эту, как ее, «Ицукусиму», да едва не загинули все. Кабы не их императорское высочество Алексей Михайлович, как есть, на корм рыбам бы пошли.
— А мичман жив?
— А как же, уже ходют, только с палочкой. Навещали даже.
Стоящий рядом Сережа Егоров, внимательно всматривался в показавшегося ему знакомым офицера. Наконец, в его памяти зарницей вспыхнуло воспоминание о встрече в порту.
— Я вас узнал, — воскликнул он, — вы великий князь!
— Услышав его, собравшиеся вокруг матросы на секунду остолбенели, а затем дружно гаркнули приветствие.
— Ну, полно вам, раненые кругом, — утихомирил их Алеша и обернулся к гимназисту. — Кажется, мы знакомы, молодой человек?
— Да, я… мы…
— Погодите, я сам вспомню, — остановил переволновавшегося мальчишку капитан второго ранга. — Ах, да, вы Егоров. Сын Ефима Ивановича и Капитолины Сергеевны, верно?
— Да, меня зовут Сережа!
— Прекрасно, а что вы здесь делаете?
— Письма пишу раненым…
— Что же, весьма достойное занятие Сергей Ефимович. — Похвалил Алеша гимназиста и протянул ему руку, которую тот с восторгом пожал.
