Когда «Мацусиме» и «Хасидате» удалось уйти в проход на минном поле, Эссен не стал ломиться следом за ними, а перенес огонь на «Фудзи» избиваемый русскими броненосцами. Главный калибр японца был занят «Ослябей» и «Полтавой», а шестидюймовок хорошо бронированный «Баян» мог не опасаться. Николай Оттович и прежде отличался лихостью и бесшабашностью, достаточно вспомнить, как он бросился на маленьком «Новике» на всю японскую эскадру 27 января. Теперь же имея броненосный крейсер, он сблизился сначала на двадцать, а затем и на пятнадцать кабельтовых и принялся вколачивать в японский броненосец снаряд за снарядом. Русские комендоры впервые за всю войну получили возможность вести огонь на той дистанции, на которую их тренировали. И хотя восьми и шестидюймовые снаряды не могли нанести решающих повреждений японскому кораблю, они дырявили трубы, разбивали надстройки и скоро выбили всю артиллерию с обращенного к ним борта. На «Фудзи» скоро по достоинству оценили вред, наносимый нахальным русским крейсером и в очередной раз, зарядив свои кормовые двенадцатидюймовки начали разворачивать их в сторону «Баяна». На таком расстоянии его броня могла и не выдержать тяжелого японского фугаса, а на промах после великолепной стрельбы показанной японцами в завязке боя нечего было и надеяться. Но капризная девка Фортуна в очередной раз сменила свои симпатии. Едва артиллеристы броненосца навели свои огромные пушки, восьмидюймовый снаряд с «Баяна» угодил точно в дульный срез японского орудия. Гигантский ствол мгновенно искривился, будто по нему ударили исполинской кувалдой. К тому же один из осколков русского снаряда попал внутрь и, пролетев по его каналу, достиг японского фугаса, заставив тот детонировать. Тридцать семь килограмм чувствительного японского мелинита и почти сотня пороха в заряде исправно разорвались. Только что закрытый затвор вырвало чудовищным давлением образовавшихся газов, и тот, вылетев из своего крепления, выломал заднюю стенку барбета, размозжив по пути всех встречных японских комендоров. Тем, кому не повезло погибнуть сразу, умерли в страшных муках несколькими минутами позже, надышавшись газами, образовавшимися при взрыве шимозы. Будь орудия броненосца повернуты в диаметральной плоскости, огонь мог бы проникнуть и в артиллерийские погреба, но устаревшая конструкция на этот раз пошла кораблю на пользу. Тем не менее, могучий «Фудзи» мгновенно лишился половины своей артиллерии главного калибра, а русские продолжали наседать.
— Вы только посмотрите, что вытворяет Эссен! — с веселой злостью в голосе воскликнул Алеша, наблюдая как нахально лезет на вражеский броненосец «Баян».
— Боюсь, Николаю Оттовичу может не поздоровиться, — отозвался продолжавший священнодействовать у приборов Черкасов, — особенно если японцы обратят на него более пристальное внимание.
— А я полагаю, он прав! — не согласился с ним великий князь. — Наши снаряды рассчитаны на бой накоротке. Надо сокращать дистанцию, а то мы эдак и до вечера не управимся.
— Ваше императорское высочество куда-то торопятся? — Сыронизировал его старший артиллерист.
— Нет, но я полагаю, что лучше драться днем с броненосцами, нежели ночью с миноносцами, а их у японцев должно быть не мало.
В этот момент на «Фудзи» взорвался кормовой барбет и все русские моряки видевшие это, разразились восторженными криками. Повинуясь приказу командира «Ослябя» решительно двинулся на своего противника, увлекая за собой «Полтаву» и «Николая I». Последний в меру сил помогал своим более молодым товарищам, стреляя из носовой башни, окутываясь, каждый раз при этом, клубами белого дыма. Десять крупнокалиберных орудий против двух это безнадежно и подошедшие в упор русские броненосцы скоро заставили молчать и оставшиеся два, продолжая поражать противника. Однако полыхавший от палубы до клотика японец, несмотря на многочисленные попадания, упорно не желал тонуть.
— Что-то не так с нашими проклятыми снарядами, — мрачно сказал Алеша, наблюдая картину избиения. — И вообще, где наши миноносцы? Пусть тоже поработают!
Как раз в этот момент, многострадальный «Фудзи» принявший в многочисленные пробоины много воды, наконец-то сел на мель. Леденящий душу скрежет железа по камню проник в каждое помещение японского броненосца, вселяя ужас в нестойкие сердца и заставляя стиснуть зубы храбрецов. Огромный корабль сильно накренился, сделав почти невозможной стрельбу из немногих уцелевших орудий.
Прикрытая толстой броней боевая рубка броненосца, словно в насмешку осталась невредимой. Находившиеся в ней вместе с другими офицерами адмирал Насиба, тяжело вздохнул.
— Аматерасу не была к нам сегодня милостива, — тусклым голосом сказал он собравшимся. — Позаботьтесь о том, что бы наш «Фудзи» не достался гайдзинам.
