- Спасибо, - так же тихо ответил сразу за всех неизвестный. - Не надо.
"Ну, не надо, так не надо ... "
Полковник Шуг только хмыкнул и, вытащив из кармана золотой портсигар, закурил. Садиться он не стал, но и стоять, как столб посреди ординаторской не стал, пошел неторопливо к окну. Между тем, закурил и генерал-полковник.
Николай Евграфович с минуту постоял, переводя взгляд с одного на другого, потом мысленно пожал плечами и, взяв со стола початую пачку "Турана", закурил тоже. И только закуривая, обратил, наконец, внимание на тот факт, что кроме них четверых в ординаторской не было больше ни души. Куда делись все остальные врачи, он не знал. Возможно, что их не было здесь уже тогда, когда пожаловали гости, но могло случиться и так, что господа армейские лекари ("И дамы", - добавил он про себя, вспомнив об анестезиологе лейтенанте Львовой) просто ретировались, обнаружив, кто посетил их "сумасшедший дом".
Ожидание затянулось, но никто поддерживать разговор не пытался. Молчал и Стеймацкий, сосредоточившийся на своей папиросе и пытавшийся понять, откуда взялось это неприятное чувство, что все происходящее как-то дурно пахнет. Ответа он, разумеется, не нашел, однако интуиция, как ни странно только обострившаяся от усталости и нервного напряжения, его не обманула. Как показали дальнейшие события, все так и обстояло, как примерещилось ему во время тех длинных минут, в течение которых они в молчании ожидали возвращения Синицыной.
Наконец, дверь с шумом распахнулась, и в ординаторскую быстро вошла сильно запыхавшаяся и раскрасневшаяся Вера Анатольевна.
- Ну? - резко обернувшись от окна, спросил полковник Шуг. Спросил, как плетью огрел.
- Э ... - опешила женщина.
- Я ... - начал, было, полковник, но его опередил штатский.
- Подождите, полковник, - сказал он своим тихим ровным голосом. - Позвольте мне.
Полковник метнул на него быстрый взгляд, но смолчал, только весь как бы подобрался и подался вперед. А штатский встал со своего стула, сделал несколько быстрых, но без поспешности шагов к Синицыной, и, подойдя почти вплотную, улыбнулся и неожиданно спросил:
- Вас как зовут, величают, сударыня?
- Вера Анатольевна Синицына, - совсем растерявшись, ответила женщина.
- Вы что-то узнали, Вера Анатольевна? - так же мягко спросил мужчина.
- Д-да, - напуганная казачьим полковником женщина, по-видимому, еще не вовсе пришла в себя.
- Итак, что же вам удалось выяснить?
- Войсковой старшина, - пролепетала Синицына.
- Да, - терпеливо кивнул мужчина. - Войсковой старшина.
- Я хотела спросить, - Синицына перевела дух и попыталась сформулировать свой вопрос. - Войсковой старшина ... Это значит, погоны как у него? - она испуганно кивнула в сторону полковника и снова посмотрела на штатского. - Да?
- Да, - подтвердил тот. - Такие же только с тремя большими звездами. Вы его нашли?
- Николай Евграфович, - вместо ответа сказала Синицына и обернулась к Стеймацкому. - Это тот безымянный полковник, которого ночью вертолетчики принесли.
- Какой полковник? - удивился Николай Евграфович, ничего такого не помнивший.
- Что значит, безымянный? - быстро спросил штатский.
- При нем не было документов, - объяснила Вера Анатольевна, беспомощно разводя руками. - Три звезды ... Я подумала, полковник.
- Он казак, - коротко ответил на ее недоумение Шуг.
- По армейской табели майор, - кивнул генерал. - Ну, или подполковник, если желаете.
- Дальше, - мягко вернул всех к теме разговора штатский. - Почему без документов?
- Они в городе оперировали, - сразу же объяснил Шуг. - Документов мы в таком разе с собой не носим.
- А сопроводительная? - спросил в свою очередь генерал и удивленно поднял бровь.
- Так в том-то все и дело, - раздраженно бросил Стеймацкий, уже сообразивший, в чем тут дело. - Он же без документов был. Перевязали его, я думаю на месте. Ведь так?
- Да, - подтвердила Синицына. - Не знаю, кто, но сделали все правильно и укол морфина ... шприц-тюбик там был под повязку засунут ... А доставили его, минуя медпункт полка, или что там у вас вместо него, и не через эвакоцентр, а прямо сюда на геликоптере.
- И? - штатский в дискуссию не вступал, он гнул свое.
- Он ... он в десятой палате.
- Это что-то значит? - сразу же спросил мужчина, по-видимому, ухватив особую интонацию Синицыной.
- Не жилец, - коротко ответил Стеймацкий и тяжело вздохнул.
- То есть, вы его не оперировали? - уточнил штатский.
- Нет, - снова коротко ответил Стеймацкий.
- Но он еще жив?
- Да, - кивнула Синицына и повторила. - Он в десятой палате.
- Проводите! - сразу же распорядился, вставая со стула, генерал.
"Интересно, - отрешенно подумал Николай Евграфович, выходя вслед за Верой Анатольевной из ординаторской. - Чей он родственник?"
