Противник подошел к Неве в районе Ивановского и перерезал последние железные дороги, связывающие Ленинград со страной. Пользуясь превосходством в силах, он с юга и юго-запада вышел к Пулковским высотам и Кировскому заводу… Общая численность фашистских войск составляет свыше 40 дивизий, которые поддерживаются с воздуха соединениями 1-го германского воздушного флота, усиленного 5-м и 8-м авиационными корпусами. По данным разведки, в их составе действует до 2000 самолетов… На обеспечение противовоздушной обороны Ленинграда и боевых действий 2-го корпуса ПВО, оперативно подчиненного ему 7-го истребительного авиационного корпуса осталось 62 поста воздушного наблюдения, оповещения и связи. Передовая линия постов проходит на севере по рубежу: Н. Никулесы — Лемболово — Сестрорецк; на юге — Торговый порт — Пулково — Усть-Ижора и далее по реке Нева… На вооружение 72-го отдельного радиобатальона с радиозавода поступило еще три установки РУС-2 («Редут»). Однако ввиду быстроменяющейся обстановки сплошное поле радионаблюдения создать не удалось…
…Бомбардировка города не допускалась…
Сержант Михаил Добреньков приехал из Ленинграда, куда ездил на собрание комсомольского актива корпуса, сам не свой. Сегодня он увидел горькую и жестокую суть войны, смерть… Все это потрясало. На его глазах погибли старуха, молодая мать и двое детей. От бомбы. Фугаска разорвалась во дворе дома, в подвале которого располагалось бомбоубежище. Михаила остановил патруль МПВО и приказал спуститься вниз — воздушная тревога! Но только вошел в подвал, как земля заходила ходуном, показалось, что она сейчас разверзнется. С улицы послышался нечеловеческий крик, от которого мурашки побежали по телу. Михаил не выдержал, выскочил во двор. Картина, представившаяся ему, была невыносима. Изуродованная взрывом, еще живая женщина, истошно крича, из последних сил тянулась к кровавому свертку — отброшенному от нее запеленатому грудному младенцу. Тут же корчились иссеченные осколками двое: девочка и старушка. Женщина перестала кричать, еще какое-то мгновение поскребла коченеющими пальцами впереди себя багряную землю и затихла. А посреди двора дымилась огромная воронка…
Однако старшина команды радистов в тот вечер инженера батальона в штабе не нашел. Воентехник Осинин убыл на Пулковские высоты, где было приказано развернуть «Редут». И не знал Михаил Добреньков, как не знали пока и другие «редутчики», что фашисты захватили Шлиссельбург, перерезав все сообщения Ленинграда по суше со страной.
…«Редут» разворачивали неподалеку от обсерватории на главной Пулковской высоте. Начальник установки лейтенант Ульчев, встретив инженера батальона, показывал свое хозяйство не без гордости. Он считал, что место дислокации выбрано удачно, станция вела устойчивое наблюдение на большую глубину за линию фронта, изображение на экране — не налюбуешься, практически без помех. К тому же успели хорошо замаскироваться, превратив позицию в отцветший, с оголенными ветками колючий кустарник. Ульчев доказывал: никому до него дела не будет, никто внимания не обратит.
— Уж очень близко до передовой, — высказал озабоченность Осинин.
— Но, товарищ воентехник, если спуститься с высоты, то эффективность обзора «Редута» снизится вдвое, а то и втрое, — вмешался в разговор Веденеев.
— Довод серьезный, старшина. А если фашисты прорвутся сюда или начнут обстрел?
— Не пустят, — поддержал Веденеева Ульчев; лейтенант показал в сторону наших окопов и запальчиво сказал: — Там стоят до конца! Был у пехоты в гостях, разговаривал… Ленинград-то вот он, как на ладони. Дальше отступать некуда!