Взгляд за линию фронта полностью

— У меня в полках на исходе горючее, товарищ Жданов. Если я и отряжу на патрулирование эскадрилью, она не сможет быть долго в воздухе, — сказал командующий авиацией генерал Новиков.

— Да, лед на Ладоге еще не стал. Зато ледяной шуги столько, что озеро уже не судоходно, — огорченно вздохнул Андрей Александрович. — В Новой Ладоге скопилось и продовольствие и горючее, а как доставишь?..

— Товарищ Жданов, разрешите доложить, — поднялся полковник Соловьев. — Буквально перед тем как идти сюда, мне сообщили, что спецустановки обнаружили сосредоточение больших групп бомбардировщиков противника на аэродромах в Сиверской и Гатчине. Можно попробовать нанести упреждающий удар авиацией.

— Что значит «попробовать», полковник?! — вскочил Новиков. — Я же говорю, что у меня бензина едва на один полковой вылет хватит. А вдруг там нет никаких бомбардировщиков, а полетят они с другой стороны — что тогда прикажете делать?.. И как ваши наблюдатели могли все так точно определить?

— Подождите, товарищ Новиков, не горячитесь. Нужно разобраться, — остановил генерала командующий фронтом Хозин. — Товарищ полковник, кому вы еще докладывали об этом?

— Успел сказать только комбригу Евстигнееву, — ответил Соловьев.

— И каково мнение начальника разведотдела?

— Проверять надо…

— Сколько времени вам для этого нужно?

— Часов шесть, может, больше. Как повезет разведчикам…

— Нет, это много, нам медлить никак нельзя, — прервал диалог Жданов, который поднялся из-за стола и взволнованно начал прохаживаться по кабинету. Неожиданно звонким голосом он спросил Соловьева: — Ну, а верить-то вашим пеленгаторщикам можно? Вы твердо знаете, что они не ошибаются?!

— Уверен, товарищ Жданов, и не сомневаюсь, что сведения точные.

— Вы можете соединиться непосредственно с установкой и еще раз спросить того, кто это обнаружил, — уверен ли он в своей информации? — спросил Андрей Александрович.

— Отсюда? — спросил Соловьев.

— Да откуда угодно, только быстрее.

— Тогда разрешите!.. — Соловьев направился к телефонам, стоявшим на маленьком столике. Тут же находился небольшой ящичек, из которого раздавались мерные глухие звуки метронома.

Подошел и Жданов, поднял одну из трубок:

— Сейчас же соедините полковника Соловьева, он скажет с кем, — и подал трубку начальнику службы ВНОС.

Соловьев, связавшись с оперативным дежурным, вызвал «Редут-1». Червова в аппаратной не оказалось. На связь вышел дежурный — старший оператор установки Веденеев.

— Товарищ старшина, доложите, откуда у вас сведения о скоплении авиации противника на ближних аэродромах… Кто интересуется? — Соловьев усмехнулся и посмотрел на Андрея Александровича. Тот согласно кивнул, и полковник, выделяя каждое слово, проговорил: — Лично товарищ Жданов интересуется. Да, да…

Прикрыв ладонью микрофон и слушая доклад, Соловьев начал пересказывать присутствующим об обнаружении «Редутом» перегруппировки авиации противника. Не все из того, что он говорил, было ясно, но все присутствующие поняли главное: сведения не лишены основания и заслуживают серьезного внимания.

Жданов не выдержал и прервал Соловьева:

— Спросите еще раз, сам он твердо уверен или это только предположения?

Соловьев спросил и через несколько секунд ответил:

— Уверен он, товарищ Жданов. Говорит, что и инженер Червов, который первым догадался о вражеской перегруппировке, уверен. А Червов ошибиться не может.

— М-да… Ну что, товарищи, давайте подумаем… Можно ли рискнуть, самим произвести налет на вражеские аэродромы?..