Отводя взгляд от его татуировок, я делаю шаг назад и врезаюсь в стену. Я даже не заметила, как он подошел ближе. Мне следует иметь это ввиду. Я была слишком отвлечена, рассматривая его. Я ужасный Охотник, раз позволяю вампиру так меня удивить.
Я смотрю на его грудь и ругаю себя.
— Деми, посмотри на меня.
Пыхтя, я качаю головой. Я не могу позволить себе заблудиться в его ловушке.
— Нет, — он подходит ближе, и я прижимаюсь к стене, безуспешно пытаясь создать между нами больше пространства. Он так близко, что я чувствую, как его штаны касаются моих голых ног.
— Девочка, посмотри на меня, — его голос хрипловат и полон обещаний оргазма.
Я закусываю губу. Но, когда он так говорит… Я поднимаю подбородок и смотрю в его темно-карие глаза.
Это была плохая идея.
Он похож на кота, который съел канарейку. Самодовольный как дерьмо и нисколько не сожалеющий.
— Хорошая девочка.
Я дрожу, когда его пальцы касаются моих рук. Я отказываюсь отводить от него взгляд. Я не позволю ему выиграть это соревнование — или что бы это ни было. Он наклоняется, прижимается своей щекой к моей и прижимается губами к моему уху.
— Без платья ты мне нравишься больше, — его дыхание касается моей кожи, и я втягиваю воздух.
Мать его, чертов извращенец.
— Это максимально похоже на просьбу, чтобы увидеть меня обнаженной, — говорю я хриплым и скрипучим голосом.
От его мрачного смеха мои соски твердеют.
— Ой, малышка, ты ужасная лгунья.
Есть что-то раздражающее в мужчине, который думает, что знает, о чем вы думаете. Я поднимаю колено, целясь в его мужское достоинство, но его рука останавливает меня.
Он проносится через комнату, оставляя меня цепляться за стену, как идиотку.
— Готова? — его голос спокоен и собран, в нем нет и намека на желание, с которым он говорил несколько секунд назад,
Выпрямляясь и собирая свое достоинство с того места, где оно рухнуло на пол, я выхожу из квартиры, еще немного покачивая бедрами, чтобы свести его с ума.
Эмм, нет, кажется, я сказала, что если он научится брать себя в руки, то я его трахну. Или что-то вроде того. В любом случае, ему придется еще долго извиняться, прежде чем он приблизится к этой волшебно-восхитительной вагине Охотницы… По крайней мере, я предполагаю, что она волшебно восхитительна.
Кольт и Грейсон, похоже, согласны с этим.
Я отвлеклась. Дело в том, что у Маттео все еще есть шанс, если он перестанет меня контролировать. Его манипуляции не принесут никакой пользы, кроме еще одного нежелательного удара. Я была бы более чем рада предоставить такую услугу.
Мы заходим в лифт, и Маттео обеспокоенно смотрит на меня.
— Почему мне кажется, что ты думаешь о том, чтобы причинить мне боль?
Я поднимаю бровь.
— Что заставляет тебя так думать?
Он указывает на мое лицо.
— Ты улыбаешься так, будто собираешься что-то разрушить.
Мой смех отражается от стен лифта.
Он не ошибается.
Мы приехали к высококлассному ресторану, известному своими изысканными коктейлями и крошечными закусками. Я немного разочарована, потому что знаю, что, вероятно, останусь голодной. Кто, черт возьми, наедается тремя кусками спаржи и куском стейка весом в две унции? Не эта женщина. Мамочке нужно немного картофеля фри. Водитель тормозит перед зданием. Я никогда раньше не видела этого водителя. Он не смотрит в глаза и не говорит. Его движения почти роботизированы. Должно быть, Маттео заставил его. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, готов ли Маттео выйти. Он смотрит на меня нечитаемым взглядом.
— Что? — наконец я спрашиваю, когда молчание уже невыносимо. — Сначала мне нужно позвонить.
— Ладно, тебе не обязательно для этого смотреть на меня, не так ли? Это отвлекает, — я расправляю платье и вздыхаю.
Там стоит очередь людей, ожидающих входа и наблюдающих за машиной. Его телефон издает звуковой сигнал, когда он набирает номер и включает громкую связь. Другая линия берет трубку после третьего гудка.
— Желтый!
Я затыкаю рот рукой, потому что из всех моих знакомых только один мужчина говорит так, как будто это все еще смешно. Мой взгляд находит Маттео. Он протягивает мне телефон, и я качаю головой.
— Привет? — спрашивает мой отец, его веселый тон испаряется. — Если это проклятый телемаркетер, то я же говорил тебе в прошлый раз, что мне не нужно покупать никаких лекарств от половой дисфункции. Джонсон прекрасно справляется и сам по себе. О,Господи.
— Папа, это я, — говорю я, убрав руку. Я не собиралась ничего говорить, потому что что я могу сказать? Однако, как только он начал говорить о своем Джонсоне — убейте меня сейчас же, — я передумала.
— Деми! Моя девочка, как дела?
— Это Деми? Скажи ей, что я отправила ей еще одну открытку и отправлю одну ее парню, — голос моей матери заполняет линию.
Я прищуриваюсь на вампира и моего парня? Он пожимает плечами и делает такое лицо: что еще я должен был сказать?
— Я в порядке, — говорю я, забирая телефон у Маттео и отключая динамик. Он по-прежнему все слышит, но это дает мне ложное ощущение приватности. — Что вы, ребята, задумали?
