Как только мы вошли в банк, фермеры обернулись и каждая пара глаз нацелилась на Ланга — на его голую грудь, длинные волосы, ступни в сандалиях. На лицах фермеров читалось отвращение.
Президент банка, Скотт Петерсон, полноватый мужчина в полосатом костюме, едва завидев Ланга, выскочил из своего кабинета и побежал в нашу сторону — консультантам 1980-х и 1990-х по менеджменту еще предстояло назвать то, что он в ту минуту проделывал, «упреждением ущерба». И сразу же стоявшие в очереди, словно заледеневшие поначалу фермеры, оттаяли и забормотали: «Грязные хиппи. Пидорасы обкуренные. Мы тебя еще достанем, Тайбер, и Ясгура тоже» Когда все закончится, подумал я, у переметнувшегося на нашу сторону Макса хлопот будет полон рот.
Я смотрел на стоявших в очереди местных жителей и поеживался. Ланг, безмятежный и нимало не испуганный, улыбался им. Скотта же наше присутствие явно расстраивало. Лицо бедняги побагровело, глаза нервно перебегали с его кормильцев-клиентов на двух придурков, ни с того ни с сего заявившихся в находившуюся под его началом тихую и более чем пристойную контору.
— Чем могу быть полезен? — спросил Скотт у Майка.
— Мы хотели бы открыть счет, — ответил Майк.
— Мы не ведем дел с… — Скотт оборвал сам себя посреди предложения, набрал воздуху в грудь, повернулся ко мне и спросил: — Мы можем поговорить с глазу на глаз?
Проведя меня в свой кабинет, Скотт заговорил:
— Мы уже четырнадцать лет ведем дела с вашей семьей. Банк помог вам с одной из ваших театральных программ. Помог защитить ваш кинотеатр, когда на него ополчился Комитет матерей. Банк даже купил вашу картину, вид Белого озера, — хотя то, что на ней изображено, ни на какое озеро не похоже, — и повесил ее у себя в вестибюле. Мы всегда стараемся помочь нашим клиентам. Но происходящее сейчас — это уже чересчур. Я не владелец этого банка. Я всего лишь президент его здешнего отделения. У меня есть свое начальство, а у начальства — принципы. Мы не ведем дел с подрывными элементами. Вы меня понимаете, Эллиот?
Я оглянулся на Ланга, тот поманил меня к себе. Когда я подошел к нему, он прошептал:
— Скажи этому чуваку, что у меня в пакете лежат двести пятьдесят тысяч долларов.
Я возвратился к президенту банка, собиравшемуся с духом, потребным для того, чтобы вышвырнуть нас обоих на улицу.
— Скотт, мой сотрудник мистер Ланг хотел бы открыть счет и положить на него двести пятьдесят тысяч долларов, которые он принес с собой вон в том пакете.
Ланг наклонил пакет и приоткрыл его — настолько, чтобы Скотт смог увидеть лежавшие в нем пачки зеленых.
Глаза Скотта вылезли из орбит. Он торопливо приблизился к Лангу и, мигом обратившись в воплощение вежливости и смирения, спросил:
— Вы позволите мне еще раз заглянуть в ваш пакет, сэр?
Ланг позволил, Скотт заглянул.
— С вашего позволения? — снова спросил он у Ланга. Майк кивнул.
Скотт выудил из пакета пачку пятидесятидолларовых банкнот, вытянул одну из пачки, поднес ее к свету. Рука его дрожала так, что бумажка плескалась в ней, точно государственный флаг на ветру.
Неожиданно посерьезнев, Скотт повернулся к фермерам и прочим местным жителям и закричал:
— Банк закрывается до двух пополудни! Немедленно!
И он решительно направился к десятку своих клиентов, ошеломленных услышанным и оставшихся стоять в очереди. Скотт брал их одного за другим за руку и провожал к двери.
— Что такое, Скотт? — возмущались они. — Мы пришли за нашими деньгами.
— Возвращайтесь через пару часов, и мы обналичим ваши чеки, — отвечал Скотт. Наконец он буквальным образом вытолкал из банка последнего фермера и запер за ним дверь. После чего вздохнул, разгладил свой костюм и поспешил, протянув перед собой руку, к Лангу.
— Я — Скотт Петерсон, президент Уайт-Лейкского национального банка, — сказал он. — Чем могу служить, мистер …?
— Ланг, — сказал изрядно позабавленный увиденным Майк. — Майк Ланг.
Скотт отвел нас в свой кабинет и спросил у Майка, каких услуг ждет он от банка. Майк ответил, что хочет открыть несколько счетов, в том числе, предназначенные для персонала Вудстока зарплатный и позволяющий обналичивать чеки. Завтра утром, сказал он, сюда подъедут менеджер и бухгалтер его компании. Скотт побледнел.
— Завтра суббота, — сказал он. — А по субботам банк, разумеется, не работает.
Майк повернулся ко мне:
— Элли, в Монтичелло тоже, по-моему, есть банк, верно? До него отсюда всего минут пятнадцать езды, я не ошибаюсь?
Скотт, взволновавшись, немедля развил кипучую деятельность: сорвал с телефона трубку, набрал номер своего головного офиса и потребовал, чтобы ему дали какого-то человека — главного управляющего, решил я.
— Нет, черт возьми, это важно, — сказал он тому, кто находился на другом конце линии. — У меня здесь Тайбер из «Эль-Монако» и люди из Вудстока. Им нужно открыть несколько счетов, а систему платежей они хотят обговорить завтра. Да знаю я, что завтра суббота, осел. У них с собой двести пятьдесят тысяч наличными, это начальный вклад. Да, «Эль-Монако». Какой еще банкрот? Этот человек пришел сюда
