— Ленка Казначеева?! — вскричал Вячеслав Иванович, всплеснув руками. — Так что ж ты ее с собой не привез?! Саня, ты просто не можешь ее не помнить! Это же Ленка! Вот такие золотые волосы! — Он стал показывать округлыми движениями рук. — Вот такой бюст! Такая талия! И вот такая… ой! Все с ума сходили! Ей не в юристы, а на подиум! Венера, да куда той! И как она выглядит? — восхищался Грязнов. — Царица?
— Ну, может, не царица, но немного постаревшая принцесса — это похоже на правду. Впечатление, во всяком случае, производит. Хотя принцессы на такси не ездят, — скептически заметил Юрий. — Как правило. Но, возможно, бывают и исключения.
— Не помню я ее, — скучным голосом прокомментировал Славкин восторг Турецкий. — Ты лучше про этого Брусницына давай. Чего он там натворил?
И Гордеев выложил все, что услышал об отставном полковнике от Елены Александровны. Грязнов с Турецким слушали, переглядывались, но молчали. Никак не отреагировали они и на фамилию адвоката Штамо. Да мало ли нынче этих контор! Всех и не упомнишь. Это, кстати, куда удобнее сделать самому Юрию — через Московскую коллегию. Наверняка и его шеф, Розанов, мог что-то знать об этом типе.
А вот следователь Ершова — эта сразу заинтересовала обоих.
— Как, говоришь, ее зовут? — Грязнов прищурился. — Нина Георгиевна? Ага. А кто у нас с вами руководит Юго-Восточным округом? Куницкий. А кто его первый зам? Серега Ершов. То есть Сергей Георгиевич, так? И какая тут напрашивается связь?
— Память у тебя, Славка, однако! — похвалил друга Турецкий.
— Не жалуемся, — прокомментировал генерал. И не удержался, чтобы не уколоть приятеля: — А ты вот Ленку забыл! Плохо, Саня, стареешь…
— Мы про следователя, — напомнил Гордеев.
— Вот именно, — кивнул ему Грязнов. — Мне этот бывший полковник сразу не понравился.
— Это о ком? — не понял Гордеев.
— Да Саня знает, — как-то неохотно ответил Грязнов. — Ну чего уставился? Да о твоем Брусницыне, о ком же еще!
— Так вы с ним что, знакомы?! — изумился адвокат.
— Довелось, — вздохнул Турецкий. — Удостоились такой высокой «чести». Славка, а ведь, проанализировав твое вызывающее поведение, я вынужден все-таки признать твою правоту. Получается, ты у нас единственный, кто как в воду глядел. Так, значит, это ему Ленка и врезала по харе?
— Фи, Сан Борисыч! Ну и выражения у вас, однако, генерал! Хотя чего взять с генерала? Но Елену Александровну, судя по вашей интонации, вы определенно вспомнили?
— А ведь он уел тебя, Саня! — засмеялся Грязнов. — А вспомнил он ее, Юра, наверняка по манере действовать решительно и бесстрашно. Поди, и сам когда-то схлопотал, да? А вот со мной у нее подобного никогда не случалось! Правда, приходилось строго ограничивать себя, сдерживать. Это было, да. Особенно за руками все время следить. А так — даже очень, очень… Славная девочка. Компанейская…
— Да уж какая она теперь девочка! — ностальгически вздохнул Турецкий.
— Слушайте, отцы-милостивцы, чего это вы ударились в воспоминания? Я вам для этого разве все рассказывал?
— Ты свое рассказал — и помолчи. Дай взрослым дядям думать, — строго оборвал Гордеева Вячеслав Иванович. — Ишь торопыга! Саня, у меня возникла одна идея насчет этого фонда сплошной благотворительности. Только Юрке с ним отродясь не справиться. Тут тяжелая артиллерия нужна. Или снаряды, которые любую броню прошибить могут.
— Кумулятивные, — подсказал Гордеев.
— Да? — обернулся к нему Грязнов. — Тебе видней. Но мы, Юра, выступаем сейчас в роли советчиков, не больше. Ты ведь за этим пришел? Верно? Не могут, да и не имеют никакого права, не говоря уже об обычной житейской целесообразности, заниматься этим твоим делом помощник генерального прокурора, например, или начальник такого управления, как мое. Мы с ним, конечно, пушки, — Грязнов кивнул на Турецкого, — но палить по воробьям — это, извини…
— Я бы не стал сравнивать Брусницына с воробьем, Вячеслав, — возразил Александр Борисович. — Чтобы не попасть ненароком впросак. Именно в этой связи я и хотел бы от тебя услышать, с чем у тебя ассоциируется упомянутый фонд?
— Ну про гигантскую кормушку мы уже говорили. Но чтобы разложить все по полочкам и тщательно проанализировать каждую в отдельности, надо выявить, во-первых, всех его учредителей, а во-вторых, членов. И посмотреть, кто из них «ху» и где в настоящий момент находится. Влезать самим в фонд нам никто не позволит. Иначе, я думаю, этот полковник не чувствовал бы себя настолько уверенно. Значит, остается что? Ну, Саня? Ты же у нас признанный мастер версий! Пошевели мозгами, это ж тебе не руками… с Ленкой, а?
