Судя по протоколу осмотра вдребезги разбитого транспортного средства, принадлежащего Гордееву, произведенному экспертами-криминалистами прямо на месте происшествия, а затем, повторно, на площадке в Хамовниках, куда доставили обломки (а интерес в данном случае могли представлять лишь следы, оставленные джипами на багажнике Юркиной машины), особенно сильный толчок пришелся на правую заднюю сторону его «форда». Это было четко зафиксировано. От этого удара машину частично развернуло и вышвырнуло на встречную полосу движения, прямо в лоб ни в чем не повинному «жигуленку». Значит, у этого джипа, если он — один из тех, которых задействовали на Комсомольском проспекте, должны были остаться следы синей краски на переднем бампере с левой стороны. Либо справа. Ну и на трубах «кенгурятника», естественно, тоже. А если их уже убрали, все равно останутся следы зачистки. Да ведь все и не зачистишь, толковый анализ обязательно покажет.
И теперь, чтоб не терять больше драгоценного времени, но и не разочаровывать собеседника, искренне увлеченного своим рассказом, Филипп, сославшись на занятость, попросил того прерваться, записал номер его домашнего телефона, пообещав сегодня же, до конца дня, подъехать, чтоб дослушать и заодно существенно отблагодарить за консультацию.
— Ты чего больше любишь, нашу белую или заморское пойло? — поинтересовался Филя совсем уже панибратски.
— Можно и беленькой, но я вообще-то предпочитаю по пивку. А сам как?
— Дюжина, скажем, «хамовнического» устроит?
— А у меня лещ — вот такой! — прямо-таки засиял Митяй и широко, по-рыбацки, развел руки в стороны. — Из прошлогодних Федькиных запасов!
— Отлично, старик, договоримся. Ты мне только планчик небольшой потом изобрази, знаешь, чтоб и такому дураку, как я, было понятно, — смеясь, кивнул Филя и отдал наконец Митяю газетный сверток. — Сунь его куда-нибудь, потом передашь Федору с нашей к нему благодарностью. А кстати, он надолго отбыл-то? Полный отпуск или так, с удочкой на бережку посидеть?
— Не, — отмахнулся Митяй, — с удочкой-то его предок посиживает, дядь Коля. А Федька совсем не по этой части. Говорил про недельку, может полторы. Ну ладно, рыбку-то я тогда достану? — Он кивнул на гараж, где в глубине наверняка и был люк в погреб. — Ты тогда прямо сюда и подходи, там, за гаражами, столик есть, посидим, лады?
— Ага, давай в пять, паря, я тоже постараюсь, чтоб не задерживаться. Заразил ты меня, ей-богу, своей идеей! — радостно заверил Филипп, пожал Митяю руку и скорым шагом отправился из двора на улицу, где была припаркована его «девятка».
Ехать он никуда не собирался, ему необходима была срочная связь с коллегами. Он уселся в машину и вынул телефонную трубку: разговаривать при постороннем он не стал.
Любопытная получалась штука. Вот, значит, размышлял Турецкий, на Юрку Гордеева повесили, по сути, убийство человека в дорожно-транспортном происшествии — пусть непреднамеренное, но кому от этого легче? Причем кто конкретно повесил? Следователь Заборов? Формально, получается, он, а по чьему указанию? Ведь без конкретного указания здесь обойтись не могло.
Предположим, Заборов этот — упертый дурак, решил, вопреки мнению своего коллеги из Генеральной прокуратуры Александра Борисовича, «упростить» обстоятельства происшествия и убрать из протоколов дознания все, что не укладывалось в самую примитивную, лежащую на поверхности версию. Итак, пьяный либо просто не справившийся с управлением адвокат грубо нарушил дорожные правила, результатом чего и стала авария со смертельным исходом. Но ведь уже существует криминалистическая экспертиза. Он пренебрег ею, то есть совершил служебный подлог. А на что рассчитывал? Разве не пришла ему в голову мысль о том, что те же Турецкий с генералом Грязновым никоим образом не выпустят результатов дальнейшего расследования происшествия из своего поля зрения? Но если и это его не остановило, то какова причина его «упертости»? Все то же самомнение, иначе говоря, врожденная дурь?
Вряд ли. Василий Петрович не показался Александру Борисовичу полным идиотом, а Турецкий привык верить своим впечатлениям, которые его обманывали чрезвычайно редко. Опыт все-таки. Значит, и причина здесь другая.
