— Я только хотела попросить тебя помочь мне. Ты же видишь, я пыталась объяснить, что моей страшной вины здесь нет. Хотела помочь, пока не вышло, но обязательно выйдет. Позже. А если эта история получит гласность, меня немедленно выпрут с работы. В лучшем случае. В худшем — отдадут под суд. Но этого я уже не выдержу. Не переживу…
Она отвернулась и заплакала в подушку. Впрочем, может быть, и ловко изображала слезы, он же не видел сейчас ее лица. Интересное дело, подумал он, это же не первый уже случай, когда женщина, побывавшая в его объятиях, почему-то считает, что из него получится отличный киллер, и тут же готова нанять его. Якобы защитить ее честь, попранную справедливость… А на самом-то деле все гораздо проще. И во главе угла у них, прежде всего, деньги.
Но у данного дела может быть и другой аспект. Вот год назад был близкий случай. Одна бизнес-вумен таким же примерно образом приглашала его убить супруга. Там были замешаны очень крупные финансы. Филя отказался, а она тут же, не сходя с места, нашла другого исполнителя, который и выполнил задание. Правда, тот же мужик, в буквальном смысле, раздел ее догола — и в натуре, и в бизнесе, а рисковую дамочку после пришлось спасать всеми силами агентства «Глория».[5] Так что все не так просто. Или вот, нате вам, — аналогичный случай. Только убрать теперь надо не мужа или любовника, а постороннего шантажиста. Но почему же она в таком случае не желает обратиться к своим партнерам-любовникам? К тому же Брусу? Боится? Значит, есть причины. Опять же братец у нее в ментовке далеко не в нижних чинах, мог бы и поспособствовать. Тоже не хочет. Это уже подозрительно. И если, например, сейчас он, Филя, то есть Валера, категорически откажется, она несомненно найдет другого убийцу. И Штамо, кем бы он ни был — шантажистом или просто дураком, не понимающим, с кем он связался, — превратится в труп. Возможно, не позже завтрашнего дня.
Филипп Агеев не был бездушным живодером. Это Багру ничего не стоило вмазать человеку железной трубой или выкинуть водителя на встречную полосу, под смертельный удар, за что теперь и ответит. Но Багор — не единственный такой, вот в чем беда, а следователь Ершова из практики должна знать, где отыскать подходящего исполнителя. И он, Филя, просто удачная, с ее точки зрения, карта. Возможно даже, она действительно надеется, что он согласится, а потом постарается отблагодарить. Как — другое дело. Но она настроена решительно, и, значит, Штамо уже, в сущности, труп.
Но ведь можно убрать его и без помощи пули. Можно спрятать, а заодно и расколоть, чтоб ему же в дальнейшем и неповадно было заниматься шантажом.
Так что, соглашаться? Или поломаться еще какое-то время, но не перегибать палки? Чтоб правдивее выглядело. Не зря же он обмолвился о некоторых своих дополнительных «функциях» в «Светоче». Ведь поверила настолько, что сделала ему предложение, не сомневаясь в его согласии.
И последний вопрос: как она хочет оплатить работу? Деньгами или дальнейшим собственным расположением плюс обилием глубоких чувств? Тоже серьезный момент. Киллер, кем бы он ни был, не должен руководствоваться эмоциями, никто ему не поверит. Поэтому финансовую сторону дела еще придется обсудить. Может, и поторговаться. Иначе какой же он после этого киллер?
Интуитивно почувствовав, что мысли партнера, кажется, склоняются в ее сторону, Нина Георгиевна повернулась к нему, и Филипп увидел, что глаза у нее сухие.
«Совсем забыла наша стервочка хотя бы грамотно доиграть свою роль, — с неудовольствием подумал Филя. И ему стали понятными оскорбительные интонации Бруса в ее адрес. — Ну да… ладно, чего теперь рассуждать? Подписался, — значит, к делу!» Тем более что рассвет уже близок, и операцию, во избежание любых нелепых случайностей, надо было проконтролировать.
Нина охотно согласилась с ним и легко, даже, показалось Филе, слишком легко, отпустила его. И даже провожать в холл не вышла, сославшись на безумную усталость. Еще бы, ведь столько эмоций!..
Александру Борисовичу Турецкому план «убийства» адвоката Штамо, предложенный Щербаком с Агеевым, понравился сразу и без всяких оговорок.
Разговор шел ранним утром в помещении «Глории». Филипп только что явился «из гостей» и был полон нерастраченной энергии, как он с усмешкой объяснил коллегам. Ночь у него, оказывается, прошла в обсуждении условий предстоящей операции.
Нина Георгиевна, как он и предполагал, решила обойтись собственным благорасположением и ни о какой иной плате даже не задумывалась. Поэтому ей показалось странным, что ее горячий любовник неожиданно охладел к ней и заговорил на языке базарного торговца, и это ей было очень неприятно — такое разочарование! Но Филипп сумел-таки убедить ее, что его участие в любом важном, не говоря уже — опасном, деле должно быть оплачено. Любовь — любовью, а деньги — деньгами. Нет, из самых нежных чувств к ней он, так и быть, готов сделать скидку, но небольшую.
Зачем ему деньги? Несомненно, очень интересный вопрос.
