— За какие коврижки?
— За изменение меры пресечения. Но вы же сами понимаете, никаких договоров, никаких расписок! Все — из рук в руки! В результате мой подзащитный загорает по-прежнему в Бутырках, я — в полной заднице, а все они — в сплошном шоколаде! А теперь меня отстранили от защиты и велят не вякать. А кому, простите, вякать?! Кому? Если я только намекнул, как заявил наш бывший министр финансов, что надо делиться? Вы спрашиваете, кого мне следует подозревать? Так любого!.. Вам же известно, к кому я ехал? Скажем, его. Наверное, известно также, из-за кого? Да, из-за нее. Из-за этой наглой, сволочной бабы, которая на сегодняшний день уже никого и ничего не боится, а остановить ее может разве что… Нет, не знаю. Пусть, как пауки, сами себя пожирают в своей проклятой банке. Ну что, я ответил? — спросил уже устало, похоже, запал весь вышел. И к тому же он поверил, что ему здесь действительно ничего не грозит. Подействовали, может быть, доброжелательные, в общем-то, лица, а может, мирная атмосфера, в которой не чувствовалась угроза для жизни.
— Кофе? Чай? — спросил Денис, поднимая телефонную трубку.
— Если можно, одну ложечку кофе с молоком.
— Можно. — Денис кивнул своим: — Сделайте, пожалуйста. И все пока свободны. Наблюдение за объектами не снимается… Александр Борисович, — сказал в трубку, скосив глаза на адвоката, — клиент уже здесь… Именно то, в чем были уверены. Хорошо, ждем… Дмитрий Аркадьевич, минут через двадцать сюда подъедет один ответственный товарищ. Из Генеральной прокуратуры…
— Что-о?.. — вдруг испугался Штамо. — Вы сказали…
— А что вас так напугало? Он — помощник генерального прокурора. Возможно, вы его хорошо знаете. Он желает поговорить с вами о том, что мы уже обсудили. Могу вас успокоить: не для того, чтобы выдвигать вам какие-либо обвинения. Ему нужна точная информация, и он очень рассчитывает на ваше понимание. Позволю себе дать вам совет — будьте с ним предельно откровенны, это, прежде всего, в ваших жизненных интересах.
— Вы так говорите, словно пытаетесь угрожать?
— И не думаю. Просто отдам распоряжение доставить вас прямо в офис господина Брусницына, но не на Старую Басманную, а в Печатники, где у него располагается другой «Юпитер». И где охранники больше похожи на бандитов. И — все. И дожидайтесь решения своей судьбы. Заказала-то вас, между прочим, Нина Георгиевна. Еще и поторговалась, с двадцати тысяч уговорила нашего коллегу, которого приняла за профессионального киллера, скостить ровно половину. Видите теперь, во что вас ставят и как ценят подельники, господин адвокат? Ровно ваш аванс по делу Гусева — копейка в копейку! А еще я думаю — надо ли будет поднимать в такой ситуации вопрос о вашей лицензии на частную адвокатскую деятельность? Скорее всего, нет, поскольку надобность в ней отпадет вместе с самим адвокатом… Пейте свой кофе и думайте. Пока не поздно, господин адвокат. И можете быть абсолютно уверены, что лично вы не представляете для нас ни малейшего интереса. Нам нужна исключительно информация, которой вы можете располагать. Ну, а нет, и суда нет. Вы слишком рано расслабились и, вероятно, упустили из виду, что аванс-то за вас уже получен. Сами ж изволили заметить, все нынешние проблемы зацикливаются на деньгах. А кому конкретно теперь поручат убрать вас, меня, право, не интересует. Может, это сделает известный вам Мамон, который за любые деньги уберет мать родную, может, кто-то из подручных Бруса. Либо Ершова найдет себе какого-нибудь бывшего уголовника, который перережет вам глотку просто за штуку баксов. Пути Господни неисповедимы, — вздохнул Денис, — неизвестно, где он уготовил ваш финиш.
— Вы так стращаете, просто спасу нет! — Юмор все же не покидал адвоката. Это хорошо, скорее всего, долго проживет.
— А чего мне вас стращать? Вы же испугались, когда услышали про Генеральную прокуратуру? То-то. И мы знаем, по какой причине. Правильно, скажу вам, струхнули!.. Еще раз добрый день, Александр Борисович. — Денис вежливо встал, приветствуя вошедшего быстрым шагом Турецкого и тем самым уступая ему свое место. — Прошу, клиент к беседе, кажется, готов. Хотя у меня остаются сомнения в том, понимает ли он, что с ним происходит.
— А это я ему сейчас с ходу растолкую, — как о чем-то не стоящем внимания, даже не глядя на адвоката, ответил Турецкий и сел на стул Дениса. — Это он? — спросил, словно перед ним было пустое место.
— Он самый, — подтвердил Денис. — Тот, кто передавал взятку следователю. Его зовут…
— А мне без разницы, — жестко оборвал Турецкий. — Кому предназначались деньги в Генеральной прокуратуре? Отвечать быстро!
— Я… не в курсе… — слегка оробел адвокат от такого напора.
— Ответ не устраивает. Вспоминайте! Если не хотите, чтобы вас заставили это сделать в другом месте.
— Но я правду говорю.
— Ложь, вы имели неоднократные беседы со следователем, где все ваши проблемы обсуждались детально. Извольте подробно вспомнить каждую. Диктофон, пожалуйста! — Турецкий обернулся к Денису.
— Но я клянусь!..
