И еще он подумал, что очень вовремя закончил миром историю с супругой того прокурора из Генеральной, погасил ненужный скандал, сделал приятный презент генералу Фролову, а тот, как удалось установить, давний приятель и Турецкого, и Грязнова, так что презент очень ко времени пришелся. А чего им, худо ли? Есть постановление фонда о поощрении руководства Московского УГИБДД двумя престижными иномарками, и не он, Брусницын, подписывал, а правление, в котором весьма уважаемые люди — и свои, и посторонние — от общественности. Нет, за тот участок Игорь Петрович был теперь спокоен, тут прокола быть не могло.
Но ведь прокол случился! И не один, а три подряд! Было от чего прийти в бешенство…
Размышлял Брусницын над сложившейся ситуацией и видел, что в результате этих необъяснимых событий назревает самое на сегодняшний день, возможно, опасное. Недопустимо затягивается дело Гуся, будь он трижды проклят! И чем дольше будет длиться эта катавасия с адвокатами (правда, Нинка говорила, что она еще одного нашла, на которого готова сделать ставку), тем меньше остается шансов завладеть миллионами, до сих пор принадлежащими Гусю. Ощипать-то ощипали, и даже, можно сказать, успешно, но ведь ощипать — еще не зажарить. А дело так и стоит на якоре. Неужели хорошего пинка ждут с его стороны? И что за партнеры! Ну решительно никакого от них толку!
Вывод? А какой же тут может быть вывод? Самый элементарный — кончать надо с Гусем. В том плане, что его кончать. А перед финалом проработать схему добровольной передачи им акций на все оставшиеся предприятия, но, естественно, с тем непременным условием, что его партнеры по бизнесу подпишут обязательство о выплате всех его долгов по налогам. Ну а уж с этой-то инспекцией договориться будет намного проще. Вот так.
Значит, надо создать Гусю идеальные условия для принятия им его последнего ответственного решения. Устроить, другими словами, такой пресс, чтобы он почел за избавление глоток свежего воздуха. И провернуть такую операцию должен будет Гришка Мамонов, в Бутырках каждый второй — его знакомый либо подельник. А помощь ему в этом окажет Сережка Ершов. Не хрен тому без конца за спину сестренки прятаться! Хорошая спина у Нинки, нет слов, но таких — только свистни, сотни набегут! Так что особо гордиться тут нечем…
Вот вспомнил и подумал: что-то давненько не навещал девку. Не все же со шлюхами общаться или вожжаться с той сучкой, что сидит на цепи в подвале. Уже и интересу того, прежнего, нет. Пусть сидит, на волю выпускать тоже нельзя, зачем ненужные неприятности? Ребятки оттягиваются себе потихоньку, и славно, а если чего ненароком случится — так тоже беды большой нет, безымянных могилок-то на великой Руси никто не считал. Вот и эту не заметят…
Что-то на сантименты потянуло, не к добру, видать. Усмехнулся своим мыслям Игорь Петрович и решил окончательно, что самое главное сейчас — кардинально решить вопрос с Гусем. А для этого срочно нужен Мамон. Не сейчас, поздновато уже сегодня, а завтра — прямо с утра. И поставить жирную точку. А то, видишь ли, ударился в панику! Чего паниковать-то? Когда это в жизни все шло гладко? Даже в Чечне порой такое бывало, что казалось, все, полный тебе амбец, Брус! Однако проходило время, и житуха устаканивалась. Не впервой. И тут пронесет…
Игорь Петрович опустил крышку бара и взглянул на сверкающий строй разнообразных бутылок. Рядом, в небольшой холодильной камере, за стеклянной дверцей, выстроились тарелочки с легкими закусками — маслинами, икрой, красной и белой рыбкой…
Подумал Брусницын и достал початую бутылку шведского смородинового «абсолюта» — не подделка какая-нибудь польская, а самый «натурель», — плеснул в тонкий стакан — рюмок еще с Чечни терпеть не мог, — посмотрел и долил почти до края. Ну вот так будет нормально. Взял стакан и поднял к свету, потом одним махом выпил, потер нос рукавом пиджака, резко втянул воздух и посмотрел, чем бы закусить. Ничего не хотелось. Водка жаркой волной разливалась в груди, и никакого хмеля он пока не чувствовал, просто душа вроде как успокаивалась. Хмыкнул и назидательно сказал самому себе:
— Вот еще стакан, и точно потянет на приключения. Нинку, что ли, погонять? Или в клуб какой? Не, с Нинкой обязательно потом на разговоры потянет, на споры, а мне это надо? Лучше уж в клуб…
Он «махнул» второй стакан, теперь даже и не «занюхивая», и бросил пустую бутылку в корзину для ненужных бумаг. Надоело все, противно…
На служебной стоянке он сел в свой любимый, похожий на штатовский танк, «хаммер» и вырулил на улицу. Но когда оказался уже на Садовом кольце, вдруг, неожиданно для самого себя, помчался в сторону Кутузовского проспекта. Надоели проститутки, а вот с Нинкой можно будет оторваться. Давно не был, соскучился, оказывается…
