Мероприятие в издательстве прошло два дня назад, но от Картера я получила лишь «Было лучше, чем ожидал», потому что с тех пор мы не созванивались. Картер по уши в работе, и я использую короткую паузу, чтобы разработать план по раскрытию ему всей правды. Но чем дольше я в этом ковыряюсь, тем сильнее тону в жалости к себе.
Сегодня суббота, я лежу на коричневом диване в гостиной, по телевизору показывают сериал «Детектив Монк». Но я ни на минуту не могу сосредоточиться на том, что идет по телику. К счастью, домой возвращается Хейзел, вырывая меня из пучины тоскливых мыслей. У нее на плечах висят две гигантские сумки для покупок, каштановые волосы липнут ко лбу.
– Ты ходила в магазин? И без меня? – Я с улыбкой показываю на пакеты.
– Знаешь что? На улице адская жара. Ну как при такой температуре можно выжить и не растаять?! Там просто пекло, – хнычет Хейзел, ковыляет к столу и плюхается рядом со мной на диван.
Костыли с громким стуком падают на пол, а Хейзел закидывает на стол ногу во все еще белоснежном гипсе.
– Ну, что там внутри? – Я с любопытством хватаю за ручки голубой пакет и заглядываю внутрь. – Не знала, что ты любишь лего, – говорю с уважением и достаю одну из трех коробок с конструктором.
Это большой фермерский дом из коричневого кирпича с красной крышей. Также в наборе есть несколько жителей фермы.
– Купила для брата. Джейми сегодня исполняется девять.
– Передавай ему поздравления. Он меня не знает, но уверена, что могу стать для Джейми крутой тетей.
Хейзел усмехается, а потом распахивает глаза так, словно ее в зад ужалила пчела.
– А знаешь что? Почему бы тебе самой его не поздравить? Мы через час встречаемся в нашем любимом кафе. Мама его приведет. Кафе тебе точно понравится!
Я не раздумываю, потому что ответ очевиден.
– Конечно! С удовольствием с ним познакомлюсь. Хоть на жестовом языке я даже не могу сказать свое имя.
– Я могу прямо сейчас научить тебя парочке важных жестов. Но вообще, не бери в голову, Скай, ты не обязана владеть жестовым языком безупречно. К тому же я прекрасно перевожу, это ведь скоро станет моей профессией.
Хейзел смотрит на меня и вся сияет. Ее карие глаза напоминают мне плитку молочного шоколада с фундуком. Наверняка ее парень в Афганистане день и ночь думает об этих глазах, чтобы выжить. По вечерам он смотрит на звездное небо, представляя ее прекрасное лицо.
– А вообще я тебе кое-что принесла. – Хейзел поднимает палец вверх, тем самым прося меня немного подождать, берет бежевый пакет и достает оттуда письмо и открытку. Протягивая открытку, она корчит рожицу. – Одного у твоего лучшего друга не отнять: у него превосходный вкус на лучших подруг, а вот открытки он выбирает просто отвратительные.
На открытке изображена черно-белая карикатура утки. Левый глаз чуть ли не вываливается из черепа, клюв кривой, а язык завалился вбок. Но самое примечательное – это зубы утки, которые выглядят так, словно ей двинули в челюсть. Хейзел права. Открытка действительно омерзительная.
– Он обещал мне присылать самые уродские открытки, какие только найдет. Он в этом деле стреляный воробей. В буквальном смысле слова.
Я еще секунду с ухмылкой разглядываю картинку, а потом переворачиваю открытку и читаю надпись.
Слова плывут перед глазами, кроме трех коротких последних предложений.
Сердце предательски танцует самбу в груди, по телу пробегает дрожь аж до кончиков пальцев, которые водят по красивому почерку Картера. Скоро этим почерком ему придется давать десятки тысяч автографов и подписывать книгу, которую он скоро допишет, в этом я уверена. С тех пор как Картер поехал в тур с группой
– Скай? – Надо мной кто-то нависает, и когда я наконец отрываю взгляд от открытки, то вижу перед собой лицо Хейзел. – Давай сейчас позанимаемся?
Кивнув, я кладу открытку на стол, вижу письмо, которое положила Хейзел, и беру его.
Конверт пожелтевший и грязный, видно, что он проделал долгий путь сюда, прямо как моя открытка, прилетевшая из Германии.
– Это от?..
– Да, от Мейсона, – коротко бросает она.
Я удивленно таращусь на Хейзел.
– Ты его открывать собираешься?!
Если бы мой парень был на войне, я бы каждый день ждала почтальона и впитывала бы любое слово из его писем. Прямо как сейчас впитываю открытки Картера. Каждую буковку.
